Охранники довезли меня домой и даже довели до квартиры, после чего откланялись, не сказав ни слова. Но мне и не нужно было, в моей голове гудели вопросы. О Наде, о том, что они обсуждают с Викой, о Никите, который занимался разводом, и о книге. Теперь я не смогу остановиться, пока не напишу ее. Пока не расскажу о себе правду. Но самый громкий вопрос был о том, стоит ли рассказывать Никите правду.

Я размышляла над этим два дня, пока помогала переводить тексты студентам по интернету, пока выпрашивала у Вики подробности встречи, подтвердившей, что Никита подал на развод. И даже увещевания Вики не помогли мне избавиться от тревоги за свой поступок.

Раньше я всегда была одна. Мне приходилось жить своим умом и надеяться только на сильные ноги, интуицию, удачу и красоту. При этом нельзя было идти на поводу своей алчности, тщеславия. Но стоило войти в среду людей, которые не бьются за выживание каждый день, я встала на опасный путь лжи.

Обижена ли я на Никиту? Да, Господи, конечно, да! Мне ведь так хотелось, чтобы он выбрал меня. Мне хотелось быть счастливой. Я же заслужила это? Даже тогда я это понимала, хотя и делала вид, что мне все равно. Тем более, женившись, Никита не бросил меня. Он волнуется, приставил охрану, не давит. Да, иногда в нем просыпается политик и манипулятор, но, наверное, с этим придется смириться. Он такой, какой есть, и, если я хочу любить его, быть счастливой, придется пойти на компромисс. Ведь я уже поняла, что как бы мне не было без него спокойно, с ним душа поет, а тело требует удовлетворения. Нужно наступить на горло надуманным принципам и последовать за ним, так как он следует за мной, зная о моем прошлом. Возможно именно ему я однажды расскажу версию своей жизни «восемнадцать плюс». Именно Никите я смогу по итогу довериться. Потому что он разводится, чтобы быть со мной, несмотря на страх потерять карьеру. Разве не это самое искреннее доказательство его любви?

Поразмыслив на эту тему, я написала еще пару страниц своей прошлой жизни, а именно период Саудовской Аравии, решаю, что пора и поспать. Рядом с кроватью ставлю на зарядку телефон, чтобы в случае чего сразу ответить на звонок Никиты.

Теперь даже мысли не возникнет его игнорировать, ему соврать. Когда придет результат теста, я скажу, что все было подстроено, чтобы его проучить. Никита обязательно побурчит, может быть, даже устроит небольшой разбор полетов, но он точно все поймет. А когда я сделаю его любимый капучино и удовлетворю в постели, он окончательно подобреет. А потом мы обсудим, как мне себя вести, чтобы он не потерял свою карьеру. Если она так много для него значит, то я точно должна ему помочь. В этом ведь и заключаются отношения между любящими людьми? Поддерживать друг друга. Тем более, что цели у него, несмотря на методы, очень благородные.

Кому, как не мне знать, как живется брошенным детям за границей? Особенно девочкам.

Воспоминания о первых днях в незнакомых краях не дают заснуть, и я начинаю размышлять, как написать текст так, чтобы он выглядел прилично. Особенно те годы, когда меня держали в гареме и обучали премудростям удовлетворения хозяина. То, что я в те года осталась девственницей, действительно большая удача. А все потому что мне подсказали, что чем позже наступают месячные, тем позже девочек вскрывают. А позже всех происходит взросление у самых худых, поэтому кормили всех в гареме практически на убой. Узнав об этом, я ела ровно столько, чтобы не умереть от голода и держаться на ногах.

Монотонные картинки в голове все-таки дают команду мозгу отдохнуть, и я закрываю глаза, но тут же распахиваю, когда тишину квартиры буквально взрывает трель звонка.

Я вскакиваю, взяв телефон в руку словно оружие. Это кто такой дерзкий в полночь? Стою, не двигаюсь, и только новый звонок позволяет мне отмереть и ринуться смотреть на гостя. А вдруг Надя? И что мне ей говорить? Как мне жаль? Но ведь это будет враньем. С другой стороны, я уверена, она обязательно найдет себе счастье. Смысл жить с тем, кто хочет с тобой развода и думает о другой?

Но стоит заглянуть в глазок, как меня охватывает бурная радость. Никита! День прошел с нашего разговора, а он уже здесь! Открываю, даже не думая, что одета в короткую сорочку, которая из-за животика даже попку не прикрывает.

— Никита, — только выдыхаю, как вдруг мне в лицо прилетает лист бумаги. Я даже поморгала пару раз. Ладно. Он получил анализы и зол. Я ведь была к этому готова? Почти…

Я поднимаю лист с предсказуемо отрицательным анализом, пока Никита марширует в комнату и сбрасывает пиджак. Молчит, супится, и я уже готова сказать ему правду, как вдруг.

— Избавься от ребенка.

Пауза после этого заявления заполняется его прерывистым дыханием и моим вскриком. Я прикладываю руку к животу, словно уже кто-то сейчас собирается вырвать самое родное и любимое, что есть в моей жизни. А Никита… Он с таким отвращением смотрит, что в груди все сжимается.

— Что?! Да как у тебя язык повернулся?! — ору я. Меня трясет. Просто в голове не укладывается. Да, да, он должен был обидеться, он мог разозлиться, но требовать хладнокровного убийства?

— Я на днях разведусь. Мы будем вместе. Ты думаешь, я приму чужого ублюдка? — шипит он, приближаясь, а я больше не могу воспринимать его никак кроме как змея. Предателя. Он просто убивает меня этим. Все благородные порывы сказать правду улетучиваются, оставляя место жгучей ненависти. — Как я буду выходить на трибуны и говорить о святости брака, имея неродного ребенка? А если он будет негром? Каким он будет, Алена?!

Вместо ответного слова, пощечина. Звонкая, хлесткая. У него по щеке пятно расползается, а у меня в груди дыра. И его взгляд только расширяет ее, заполняя пустоту ядом.