Зона отдыха с бильярдным столом и барной стойкой. Рыжая кладка, имитирующая стиль лофт. Какие-то абстракции на стенах.

Переступаю через распростертое на ковре тело в армейской экипировке. Тип, которого я завалил, носит форму Антимонопольного Управления. Значит, тут не обошлось без наших заокеанских «друзей».

Движение на три часа.

Вскидываю винтовку, стреляю.

Тень уже в другой точке комнаты. Быстрая тень, с одной пули не уложить. Краем глаза фиксирую еще двух призраков, несущихся ко мне по потолку.

Да, это «призраки».

Самые настоящие.

Элитная штурмовая бригада АУ. Такие же модифицированные, как и мы. Правда, носят облегченную версию брони с мимикрирующим напылением. И с охлаждающими вставками, чтобы вводить в заблуждение тепловизор. А главная проблема в том, что эти чуваки разгоняются нейроусилителями до невиданных скоростей, а в бою предпочитают орудовать плазменными резаками.

Ловушка захлопнулась.

Мне некогда размышлять, кто из службы техподдержки «Ростехно» — крыса. Надо спасаться. И, самое главное, нельзя подпускать этих ублюдков слишком близко.

Выпускаю очередь по ближайшей цели с опережением. Так, чтобы накрыть область, где «призрак» окажется через мгновение.

Срабатывает.

Брызги крови, помехи в мимикрирующем напылении, смена цветов и фактур. Разноцветный силуэт отлипает от потолка и обрушивается на бильярдный стол. Добиваю выстрелом в голову, противник затихает. Тут же перевожу ствол на девять часов и короткой очередью скашиваю очередного шустрика. К сожалению, тот успевает что-то швырнуть в мою сторону. Комнату пересекает черный шарик, на ходу отращивая шипы и щелкая скрытыми механизмами.

Контактная граната.

Самонаводящаяся.

Не теряя времени, срываюсь с места — надо отрезать себя от этой заразы. Дверь, стена, перегородка. Мне подойдет что угодно, лишь бы оно встало на пути шарика.

Винтовку — в чехол.

Одним прыжком преодолеваю треть бельярдной, но шипованная тварь закладывает вираж и устремляется следом. Суки, откуда у вас мой код ДНК?

У дверного проема дорогу заступает «призрак».

Мы оба наносим друг другу удары плазменными резаками. Взмахи наотмашь, сливающиеся на высоких скоростях в светящиеся дуги. Бок обжигает болью — пластины брони повреждены. Мой оппонент падает на колени, хватаясь за горло. Я добиваю «призрака» тычком плазменного ножа в голову. Лезвие прошивает шлем и хорошенько прожаривает мозги спецназовца. Слышится шипение.

К двери!

Наши ребята взломали систему безопасности, поэтому створки должны разойтись от прикосновения к сенсору. Я вскользь трогаю пластину… и врезаюсь в полотно.

Бильярдная заперта.

А как «призраки» оказались внутри?

Это последняя мысль. Граната толкает меня в спину, шипы с мономолекулярными насадками застревают в пластине. Гремит взрыв.

Я погружаюсь во тьму, из которой нет возврата…

— Отключай эту хрень!

Машина резко вильнула вбок, тело заносит, жгуты и провода натянулись. Да, меня зафиксировали жгутами на кушетке. Или каталке. В голове каша, ребра болят, глаза слезятся.

Я жив или нет?

Меня разорвало на куски в Дубае, тут никакой госпиталь не поможет. Самонаводящиеся гранаты обладают кумулятивным эффектом, и они мощные. Пробивают любые доспехи, превращая оператора в фарш.

По идее, бояться нечего.

Я в загробном мире, и умереть во второй раз не получится… И всё же, срабатывают рефлексы. Чтобы защитить себя, я должен иметь свободные руки.

Девушка, выругавшись, отбрасывает планшет и хватается рукой за мою кушетку.

Фургон набирает скорость.

— Ну! — в моем голосе прорезалась сталь.

Девушка посмотрела на меня с удивлением, но подчинилась. Щелкнул карабин, правая кисть освободилась. Перевернувшись на левый бок, я начал возиться со вторым креплением. Девушка тем временем расстегнула гибкую ленту на моем поясе.

Справившись с карабином, я начал отдирать провода — все они были закреплены липкими фиксаторами.

Твою мать.

Не похоже на загробный мир.

А еще у меня голос какой-то странный. Юношеский, не взрослый. Мягкий тембр, никакой хрипотцы. Это чужой голос, он не принадлежит мне!

Пальцы длинные и тонкие. Костяшки не сбитые от многочисленных тренировок в спортзале. Да что там, у меня здоровенные кулаки, а здесь… Тонкие предплечья. Я в теле хлюпика, а не нормального сорокалетнего мужика, умеющего за себя постоять.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Девушка ответила нехотя:

— Кара.

И тут я вспоминаю важную деталь — первые секунды своего пробуждения. Меня назвали «Витей». Тело чужое, голос и руки — тоже.

Дичь.

Надо побыстрее выяснить, что происходит.