Я ещё раз перечитала это голосом моего наставника, чтобы выгнать непрошенного Винсента из мыслейэ

Я услышал о твоем исключении с конкурса. Не переживай и не расстраивайся, я что-нибудь обязательно придумаю. На следующей неделе я приеду в академию и переговорю с герром Циммерманом, он не может так просто отстранить тебя! Я не позволю.

А ещё у меня важные новости. Я так давно хотел рассказать тебе их. Обсудим все в университетской кофейне. Хочу, чтобы ты услышала все от меня, а не от своего отца или из новостей.

С уважением,

твой друг и наставник Флориан Майер

О Великие Музы! Это оно! Он будет просить моей руки. Флориан, верно, уже съездил к отцу и получил благословение. Я подпрыгивала и пританцовывала на кровати от предвкушения.

Ещё раз перечитала письмо, чувствуя безграничное тепло и счастье.

Вот так-то, Винсент. Выкуси. Вот как должен вести себя настоящий мужчина. А не бросать пыль в лицо своими залаченными волосами, пирсингом и дешевой игрой на гитаре.

– Что пишет, герр Майер? – осторожно спросила Шайло, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Я победно протянула ей письмо, и она быстро пробежалась по нему глазами.

– Он будет просить моей руки, Шай. Наконец-то!

Она ещё раз уткнулась в письмо, словно его можно было как-то иначе прочитать.

– Ты уверена? Новости бывают разные. Его могли повысить в конце концов. Назначить заведующим кафедры, или даже деканом.

– Ау, Шай!“Дорогая Елена! Важные новости! Обсудим в кофейне.”Это же свидание. Он там и сделает мне предложение.

Почему-то сейчас она очень злила меня своими вопросами и сомнениями. Почему не может просто порадоваться? Почему смотрит снисходительно и с жалостью?

– Предложение в университетской кофейне, ты уверена? Лена, он сильно старше тебя. Я просто…

– Стоп! – запротестовала я. – Я знаю, твоё отношение к Флориану, и мы не будем его обсуждать более, иначе поссоримся. Но я люблю его, Шай. Люблю. Просто порадуйся за меня.

– Я рада, но…

Я вскочила с кровати и вырвала у неё из рук письмо. Может, съехать было не так уж плохой идеей? Не было бы этих взглядов жалостливо-понимающих. А ещё я устала от её попыток сосватать мне Вестерхольта. Он приплачивает ей, что ли? Я ещё не просила ей выходу с кружевными трусами, которые до сих пор врезаются мне промеж ягодиц.

– Лена, просто послушай. Ему тридцать пять. Он…

– Нет. Не хочу ничего слушать. Ты про это тоже придумаешь глумливый танец, да? Будет так весело высмеять мои наивные чувства? Глупая Нана, влюблённая в своего преподавателя.

Это вырвалось само. Шайло переменилась в лице и потупила взгляд, а я не нашла в себе сил забрать слова обратно. Я пожалела о них в тот же миг, но я была так обижена и зла на ее менторский тон, что с трудом сдерживала себя, чтобы не наговорить ей ещё больше гадостей.

Шай шмыгнула носом:

– Ты ещё хочешь сходить за видеофоном, или мы теперь в ссоре?

– Не хочу. Верну Винсенту его вещи, а потом пойду в библиотеку.

– Письмо только ему не показывай. Ты лучше ему вообще про Флориана не говори, ему будет очень больно, – напутствовала Шай.

Она распустила волосы обратно и забралась к себе кровать.

– Его это вообще не касается.

Подруга лишь пожала плечами, нащупала на столе свой видеофон и уткнулась в экран. Разговор на этом мы видимо закончили, а за окном как-то резко потемнело и начали раздаваться отдалённые раскаты грома.

Вот и погуляли в последний солнечный день.

Надо было бы помириться, но я не находила слов. Молча вытащила из сумки ремень Винсента и вышла из комнаты. Только когда домик сестринства остался позади, я осознала, что понятия не имею, где живет Вестерхольт.

Не спрашивать же у прохожих! Шая-то наверняка знает, но вернуться к ней и попросить помочь, мне гордость просто не позволяет! Я все еще обижена на нее. Обижена, но зачем-то бегу к Винсенту. Именно сейчас, когда подруга зародила в моей душе сомнения, мне важно убедиться в том, что никаких чувств к Вестерхольту у меня нет. Это всего лишь наваждение последних лет и коварная магия музыки. Посмотрю ему в глаза, и все станет ясно.

Но раз за разом память сама разворачивала передо мной картинки. Вот Винс яростный и страстный, во взгляде огонь и решимость, вот лукавство и смешливость, а вот нежность и забота. Он всегда разный со мной. Даже наша вражда всякий раз претерпевает изменения. То она обретает форму опасной дуэли, то мы просто препираемся, а ещё…

Как назвать утреннюю игру с пером, после которой мне до сих пор щекочет губы?

Сама не заметила, как ноги привели меня к главному корпусу академии. Студентов на улице не убавилось несмотря на надвигающуюся грозу. Все до последнего сидели на полотенцах и весело переговаривались. Меня снова приветливо звали к себе, кричали что-то ободряющее, но я лишь шагу прибавила. У меня появилась мысль. На складе Винс наверняка оставил информацию о своём месте проживания, я скорее всего не заметила адрес в прошлый раз. Я вообще не знала, что это он!