***

Юна окончательно приходит в себя на пятый день. Боль никуда не ушла, но она уже терпимее. Гуук поручает лекарю не покидать покои девушки до того, пока она окончательно не встанет на ноги. Стражникам запрещено впускать к ней кого-либо под страхом смертной казни, вся еда и напитки девушки проверяются до того, как к ним прикасается Юна. Гуук понимает, что ее подставили, пока не знает точно кто, но, не убедившись в подозрениях, действий предпринимать не собирается. Пока альфа постарается обеспечить ее безопасность.

Армия Гуука уже собралась и ждёт за городскими стенами. Все воины империи расположились у Иблиса, точат клинки в ожидании команды выступать. Три правителя выдвигаются в большой поход, который может продлиться на месяцы. Гуук идёт войной на государство на севере.

За день до выступления Гуук зовёт к себе Бао на разговор. Альфа красочно и долго рассказывает Бао, что с ним произойдёт, если, вернувшись из похода, он не найдёт Юну в полном здравии.

– «Жизнь за жизнь. Только за жизнь Юны я заберу не только твою, но и всех твоих ублюдков», – обещает Гуук Бао.

К Юне альфа больше не заходит, так как девушка в сознании, и он боится, что, не выдержав очередного потока проклятий, сам свернёт ей шею. Последнюю ночь во дворце до похода он проводит с Рином.

– Мне так жаль бедную девчушку, – вздыхает раскинувшийся на подушках и разомлевший после утех Рин. – Мой господин справедлив и знает, как с кем поступать, безусловно, но я жалею, что нашёл то ожерелье, пусть оно и дорого моему сердцу.

Гуук молчит, лежит на спине, уставившись в потолок, и думает только о том, что сейчас делает Юна.

– Надеюсь, она сможет окончательно прийти в себя, и это будет для нее уроком, потому что в тот вечер моё сердце кровью обливалось, и ещё одной такой картины я не переживу.

– Ты не заставлял никого воровать или сбегать, – поворачивается лицом к нему Гуук и пристально смотрит в глаза. – Это ведь не твоя вина? – задаёт вопрос, всматриваясь в красивое лицо, считывает мимику.

Рин бледнеет, растерянно хлопает ресницами, готовясь разрыдаться в знак протеста против такого обвинения, но Гуук усмехается и, приподнявшись на локтях, продолжает: – Не твоя вина, что она сбежала и украла.

Рин выдыхает.

– Виновных надо наказывать, – говорит альфа и, протянув руку, поглаживает шелковистые волосы. – Она за свою вину ответила, и так будет с каждым, кто посмеет меня ослушаться или, скажем, поступит так, как мне бы не понравилось, – темнота в глазах мужчины топит зрачок, и омега часто-часто кивает.

– Конечно, мой господин, – кладёт голову на его грудь Рин. – Вы, как и всегда, правы.

***

Ясмин из гарема до отбытия альф не выходит, ее и не вызывают. Девушка сидит в отведённой ей комнатке и под наблюдением Диаса зализывает раны, оставленные Монстром, и оплакивает свои обречённые так и остаться мечтами надежды.

Ани ночует у Хосрова эти ночи и в одну из них просится навестить Юну, о диалоге с которой он рассказал альфе. Омега получает строгое предупреждение от Хосрова и категорический запрет на попытку любого контакта.

Правители империи покидают столицу, и в Идэне воцаряется относительный покой.

***

Через две недели Юна встаёт на ноги, а ещё через десять дней возвращается к своим обязанностям во дворце. Раны затянулись, но их всё равно периодически просматривает лекарь и продолжает мазать специальными мазями, чтобы шрамы рассосались. По словам лекаря, Юне повезло, что хлыст не успели сменить, и так как он уже был промокшим в ее крови, это смягчало удары и не позволяло рвать кожу. Глубоких шрамов на спине девушки всего три, а остальные со временем совсем потускнеют. Юна узнаёт, что дядю Дунга не трогали, он смог убедить стражников, что девушка сама взобралась в повозку, но стражников, выпустивших её за пределы дворца, наказали хлыстами. Бао, как ни странно, молчит, увидев девушку, отворачивается, лишней работой, как было доселе, не грузит. Юна думает, что в нём, наконец-то, человек проснулся, а Бао после разговора с господином за свою жизнь боится. Рин, получив открытое предупреждение от Гуука, осторожничает, обдумывает, только наблюдает. Юна понимает, что у нее во дворце есть враги, спит плохо, ест с опаской, постоянно оглядывается и ото всех ждет подвоха. Плохое питание и отсутствие нормального сна делают своё дело – она еле стоит на ногах, сильно теряет в весе.

Самым невыносимым для девушки становится обслуживание обедов гарема. Вся еда гаремных пробуется их людьми, они могут себе позволить спокойно и вкусно поесть без страха свалиться замертво, а Юна даже похлёбку прислуги не ест, заменяя её сухарями, потому что умереть от яда она не планирует, пока не узнает, кому обязана шрамами на спине. Всё, что ей остаётся, – это, глотая слюни, наливать омегам вино и уговаривать себя не терять достоинство и не наброситься на очередной недоеденный кусок мяса, пока она несёт грязную посуду на кухню.

С Дунгом Юна ещё больше сближается. Альфа, видя, как она плохо питается, начинает меняться с ней тарелками, заставляя Юну кушать. Дунг помогает всё ещё слабой девушке с обязанностями, закончив свои дела, спешит доделывать и ее и не оставляет в одиночестве. Чудовище из снов снова возвращается, не позволяет сомкнуть глаз. Юна, которая отказался верить словам лекаря, что от кошмаров ее спасал Гуук, даже мысли об этом не допускает и, не в силах мучиться очередную ночь, часто встречает рассвет у пруда, отказываясь спать. Дунг эти ночи проводит с ней, отвлекает, рассказывает истории и не даёт скучать. Юне с ним было легко и хорошо, пока в одну из таких ночей альфа ее не поцеловал. Юна сразу же прервала поцелуй и отодвинулась, о том, что ей не понравилось, не сказала, но попросила не повторять. Дунг не стал давить, просто предложил попробовать, а там посмотреть, как сложатся их отношения, но Юна честно сказал, что смотрит на него только как на друга.