Дорога много времени не заняла. Уже скоро Эйлерт и его товарищи стояли перед кованой оградой двухэтажного дома, богатством и размерами мало уступавшего дому градоначальника.

– Няня, няня!
– Маура оторвалась от рейвы Тордис, к которой жалась всю дорогу, проскочила в калитку, бросилась к дверям. - Муж Лейсы приехал!

Рейва Калвина вышла на порог еще раньше, чем вся компания успела встать у калитки - видно, ждала воспитанницу и ее наставницу, в окно посматривала раз за разом.

Теперь же, услышав слова малышки, схватилась за сердце, побелела лицом, осела на ступени, как куль с мукой.

– Ох! Живой! Нашел нас… ох…

Эйлерта она узнала сразу. Потупилась перед наследником виновато, без слов. Только держалась за грудь да дышала тяжело, пока Маура стояла рядом, растерянная, а остальные спешили от ворот к порогу.

Первыми подбежали к рейве Витт и Валь. Один подхватил женщину за плечи, другой отыскал в заплечном мешке пузырек из темного стекла, выдернул из него пробку и поднес лекарство к синеватым губам старухи:

– Пейте, рейва! Три глотка, быстро! Сразу легче станет!

Рейва Калвина сделала три глотка. Валь пузырек закупорил, сунул в кулак старухе:

– Пусть у вас остается. Мало ли когда еще прихватит.

Та кивнула признательно: ей и правда стало лучше. Сердце уже не так щемило, и дышалось легче.

– Такки, брат темплар, - нашла силы заговорить.

– Мы пройдем в дом?
– Нэйт Маракс обернулся к рейве Тордис и скорее уведомил, чем попросил дозволения.

– Проходите.
– Правильно поняла женщина сделанный ей намек.
– Обеда не обещаю: мы гостей не ждали. Разве что морсом ягодным могу угостить. Холодным.

– От морса не откажемся, такки, а кормить нас не нужно, мы в храме пообедали, - стараясь смягчить резкость мага Ночи, вежливо поклонился закатник.

Витт и Валь, получив согласие, подхватили рейву Калвину под руки, повели-понесли в гостиную, усадили в самое удобное кресло. Остальные прошли следом, расселись по стульям, по лавкам. Напуганная еще больше, чем раньше, Маура теперь жалась к няне и на гостей поглядывала враждебно.

– Маура, иди, помоги мне на кухне, - отозвала ее рейва Тордис.
– Няне твоей с Дьярви поговорить надо.

Имя мужа Анналейсы рейва Тордис слышала не единожды и запомнила хорошо. А по тому, как распереживалась ее подруга, рейва Калвина, поняла: это и в самом деле он - тот самый маг, который взял Анналейсу в жены и сделал нэйтой.

Эйлерт наблюдал за происходящим будто со стороны. Ему отчего-то казалось, что все это - плохой сон, который вот-вот закончится. Маура перестанет дуться и зыркать на него исподлобья - затравленно, недоверчиво, а в дверь войдет ее старшая сестра, Анналейса, и улыбнется ему - светло, задорно, как умеет только она, его синеглазка!

Но Лейса не появилась. Маура умчалась на кухню, а рейва Калвина, собравшись с духом, посмотрела ему в глаза уже без вины и испуга:

– Зачем явился, нэйт Дьярви? Зачем напугал Мауру и для чего Анналейсу разыскиваешь?

– Так вы от меня у молчунов прятались?
– вопросом на вопрос отозвался Эйлерт. Ему вдруг стало так больно, как не было, когда по лицу жидкий драконий огонь тек.
– Разве я плохое что-то сделал, чтобы бежать от меня?

– А то ты не знаешь, что с простыми людьми бывает, когда они магию получают!
– возмутилась старуха.
– Это счастье, что у Лейсы отец пусть слабым, но магом был. Не убила мою девочку сила Ночи, только сильнее сделала. А молчуны взялись ее учить с Дарами управляться!

– За это им - мой поклон.
– Эйлерт обессиленно откинулся, прислонился спиной к стене. Скамья под ним чуть скрипнула от этого движения.
– Не знал я ничего. Мне уж потом друг-целитель рассказал.

Рейва Калвина покрутила головой, отказываясь верить, но тон сбавила.

– Не знал он… А Лейса своей силы лишилась! Перестал ее огонь слушаться, посуда у нее получаться перестала, вот и пришлось мастерскую оставить.

– Где она сейчас, рейва Калвина? Мне бы увидеть жену, поговорить с ней.

– Уехала! Вот сегодня и уехала! Куда - не скажу! Молчуны ее всему научили, чему успели, настоящим боевым магом сделали!

– Боевым магом?
– Эйлерт, если бы не сидел, то тут точно сел бы. Почувствовал, как кровь отливает от лица, как холодеют пересохшие губы.
– Зачем? Ты хоть понимаешь, женщина, как это опасно? Говори, что они задумали! Быстро! Знаешь же, что все равно правду вытянем!

По затравленному взгляду рейвы Калвины было видно: она и в самом деле знает. Вот только смириться с этим знанием старухе было трудно. Она сидела, сжав губы птичьей гузкой, хмурила брови и сопела грозно и недовольно.