– Ты сейчас серьезно? – бросаю я, лениво опустив ладони в карманы брюк.

– Да.

– Вера, я тебя прошу, ну не порть ты все. Между нами ничего не может быть.

– Мажор, ты боишься? – улыбается она. Так открыто и искренне, что мне становится не по себе. Замечаю, что зубы у нее белые и ровные, а на правой щеке крохотная ямочка.

– Я? Чего, интересно?

– Влюбиться в меня.

– Не смеши, Каланча. Ты меня не привлекаешь. А я человек довольно постоянный. Куда ты там хотела?

– Ты? Постоянный? Звучит смешно! Я хотела на пенную вечеринку возле дикого пляжа. Бар…

– Да знаю я. По радио все утро про нее говорят. Там и какая-то музыкальная группа приехала. Ну… поехали. Так уж и быть. Раз тебя некому свозить.

Вера на миг меняется в лице. Ее губы бледнеют, пальцы начинают мелко подрагивать. Мне еще истерики не хватает!

– Ладно, Вер. Извини, я перегнул.

– Какой-то ты неосмотрительный. И как только с людьми работаешь? А где ты, кстати, работаешь? – Вера открывает машину и осторожно садится за руль. Пристегивается.

– Тебе это интересно? Мне, например, абсолютно все равно, чем ты живешь? – отвечаю, лениво откинувшись на спинку кресла. Открываю настежь окна и вдыхаю пряный от солнца воздух.

– А, может, я преступница? Или у меня имеется судимость? Куча кредитов? Не понимаю, как так можно было – подойти к незнакомке и попросить стать ее ненастоящей женой? – пожимает плечами Вера.

– Ключевое слово – ненастоящей. И нас связывает договор. Если вздумаешь что-нибудь выбросить – не получится.

– И даже не спросишь, где я живу? Может, я…

– Вер, юристы фирмы отца достанут тебя из-под земли. Что-то еще?

– Нет, – сникает она.

Вера замолкает. Напряженно смотрит на дорогу, вцепившись в руль. Ветер играет ее волосами, вбивается в ноздри терпкими ароматами моря и цветущих магнолий. Извилистая дорога устремляется вверх, к дикому пляжу. Издалека слышится музыка и голоса ведущих, в небе ползают разноцветные лучи светомузыки. Бар «Белый берег» высится у основания холма, заросшего кипарисами. Там почти всегда тень и блаженная прохлада. Вера паркуется на заставленной транспортом парковке и бойко выпрыгивает на подъездную дорожку, присыпанную галькой.

– Идем, мажор, – улыбается она.

Я, напротив, выгляжу нахмуренным и недовольным. Не понимаю, как девчонке удалось меня уговорить?

– Только без глупостей, – бросаю со вздохом. Чувствую себя смешным. Каланча права – веду себя, словно ее боюсь. На самом деле я боюсь встретить в компании Веры кого-то знакомого…

Мы пробираемся сквозь толпу гостей к домику, закрытому широкой соломенной крышей. Вера тянется в сумочку, чтобы заплатить за вход.

– Стой, Каланча. Я сам.

– Это же я тебя пригласила, – вновь довольно улыбается она.

– Ну и что. Никогда не позволял девушкам платить за себя, – вынимаю из портмоне купюры и оплачиваю посещение навязанного «мероприятия».

– Идем, скорее! – горячая ладонь Веры крепко сжимается на моем запястье.

Хочу возразить глубокомысленной фразой, но в эту секунду зал взрывается аплодисментами. В воздухе повисают гитарные переливы, а потом в них вливается голос артистки. Вера тихонько хлопает в ладоши, не обращая на меня никакого внимания.

– Что тебе взять? – наклоняюсь и шепчу ей в самое ухо.

– Мажор, ты умеешь водить машины с механической коробкой передач? – шепчет она в ответ.

– Конечно.

– Тогда мне алкогольный мохито. А ты не пей – довезешь меня домой.

– А ты часом не…

– Артем, считай это моим маленьким капризом. Отблагодари меня за услугу.

– Я, вообще-то, тебе денег дал. Посмотри, пришли?

Вера равнодушно бросает взгляд на телефон. У меня на мгновение складывается впечатление, что они ей не нужны… И ей более важен этот дурацкий концерт…

– Да, спасибо. Так что с мохито?

– Ладно, Каланча. Подарю тебе час своего времени.

Мы садимся за свободный столик в конце зала. Организаторы концерта приспускают брезентовые занавеси. В зале вмиг становится темно. Потолок и стены расцвечиваются красными и зелеными лучами файерболов. Вера жадно пьет мохито, украдкой поглядывая на меня. Ничего не спрашивает – только смотрит. Порой мне кажется, что она хочет что-то сказать, но молчит, встречая мой нахмуренный взгляд.

– Еще? – перевожу взгляд на пустой бокал.