— Ладно, что-то я разболталась. Пойдем. Надо ж притащить эту… кровь.

========== 2 ==========

Эту… кровь они, конечно же, добыли. И даже без потерь — не считать же потерями царапину на ребрах Давета, сломанную ключицу Джори (а попали бы мечом вместо палицы — там бы ему и лежать) и здоровенный синяк на холеном личике тейрны Кусланд. Причем синяком этим девушка обзавелась не в честной битве, а после приватной беседы с ведьмой Диких Земель.

Когда они обнаружили пустой тайник, а вместо договоров возникла девица в наряде, который больше демонстрировал, нежели скрывал, поначалу, растерялись, пожалуй, все. Но если Алистер больше всего обеспокоился тем, как бы не явить миру типично мужскую реакцию — а реагировать там определенно было на что, то Давет с Джори были заняты совсем другим.

— На ней хасиндские одеяния, — сказал Джори. — Сейчас кликнет своих, и как набросятся…

— Набрасываться нехорошо, — хмыкнул Алистер.

— Это же ведьма Диких Земель, — Давет осенил себя священным знамением. — Вот окажемся мы у нее в котле, как пить дать.

— Насколько я помню, ведьмы предпочитают детишек, — ухмыльнулась Элисса. — И я их понимаю. Старый, некастрированный, вонючий… жеребец — такое разве что совсем с голодухи можно есть.

— Сама ты старая, — обиделся Давет.

Элисса расхохоталась, сделав знак остальным ждать, подошла ближе к ведьме. О чем они там говорили, мужчины не слышали. Элисса присела в реверансе, словно на ней был не доспех, а роскошное бальное платье — умеет, зараза, — восхитился Алистер, самому ему изящное обхождение так и не далось — впрочем, не очень то и хотелось. Спустя несколько минут Элисса обернулась:

— Я иду за договорами. Ждите меня, пока солнце не будет на ладонь выше верхушек деревьев. Если не появлюсь — значит, искать не надо. Некого. Все понятно?

Смотрела она почему-то на Алистера, и тот кивнул — понятно, мол. Он сам сказал, что командует Элисса, а она, командуя, не решилась вести своих людей, возможно, в ловушку — прекрасно зная, что если она не вернется, есть кому остальных довести до лагеря. Чего уж тут непонятного.

Вернулась Элисса куда раньше, чем начало опускаться солнце — с подпорченным личиком и выжженным клоком волос, под руку с Морриган. Прощаясь, девушки обнялись едва ли не по-сестрински, а то, что у ведьмы перья на одежде помяты, да пара весьма импозантных прорех в костюме появилась, заметил, пожалуй, только Алистер. Давет с Джори думали лишь о том, как бы поскорее вернуться в Остагар. Мало было порождений тьмы, после первой встречи с которыми простился с завтраком и Давет, а Элисса, когда рухнуло последнее чудище, медленно сползла наземь, опираясь спиной о кстати подвернувшееся дерево — так еще и ведьма. Оба они откровенно обрадовались, вернувшись за частокол. Элисса — поскольку Алистер так и не снял с нее командование — довела Давета и Джори до лекаря, отдала Алистеру склянки с кровью и документы, велев вручить Дункану, и исчезла, не сочтя нужным попрощаться.

Дункан потребовал подробный отчет, и Алистер отчитался — не скупясь на комментарии и характеристики. Дункан несколько раз одобрительно хмыкал, потом сказал.

— Теперь девушка еще выше нос задерет, это может добром не кончиться. Впрочем, она неглупа и умеет быстро подстраиваться под обстоятельства.

— Да выше уже некуда, точно тебе говорю, иначе просто небо носом проткнет, — Алистер помолчал. — Правда, что ты выволок ее из замка силой?

— Глупышка всерьез собиралась умереть рядом с родителями.

— Ты всегда говорил, что право на смерть — единственное, которое нельзя отнять у человека. Поэтому-то мы и уходим на Глубинные тропы, услышав Зов.

— Я помню, что говорил. Ей семнадцать, Алистер! Какая достойная смерть, только-только в куклы играть, поди, перестала.

Дункан зашагал по палатке. Места было не так уж много, и выглядело забавно — пара шагов туда, резкий поворот, пара — обратно. Только смеяться Алистеру почему-то не хотелось.

— Да, порождения тьмы — прекрасная замена оставшимся в замке куклам. Они так забавно дрыгаются, когда умирают. И выпускать кишки — достойное развлечение для только-только выросшей девочки. Неповторимый свежий воздух Глубинных троп, пешие переходы в полном вооружении, укрепляющие юный организм…

— Прекрати паясничать!

— Почему ты просто не отвез ее каким-нибудь родичам?

— С ума сошел? Упустить такой материал? Если все пойдет как надо, лет через пятнадцать из нее получится Страж-Командор. Я уже не увижу, ты, возможно, успеешь. Да и… Мор на носу, если уже не начался. Может статься, что в ордене девушке будет безопасней, чем где бы то ни было.

— О да, чем только не поступишься, ради блага дальнего своего. Порядочностью, например.

— Моли Создателя, чтобы тебе никогда не пришлось выбирать между порядочностью и благом людей, за чьи жизни ты в ответе.

Алистер усмехнулся.

— Я не устаю молить Его об этом с тех пор, как узнал о своем происхождении… Ладно, все ясно — великолепный потенциал, благо ордена, и прочее. Но я полагал, что все мы добровольцы.

— Алистер, ты давно не наивный юноша, каким был, когда мы познакомились. Что, по-твоему, такое — Право Призыва?

— Скажи мне только одно: пятнадцать лет назад…

— Из тебя не вышел бы хороший храмовник, и ты не хотел им стать. Это было очевидно с первого взгляда.

— Это было очевидно всем, кроме матери-настоятельницы. Но что двигало тобой тогда — просто сострадание к несчастному мальчишке, или, — он хмыкнул, — нежелание "упустить такой материал"?