— Целую тебя, пока.

Я положил трубку, упираясь лбом в стекло.

Вонючий, с нечищенными зубами, голодный. Кому я нужен? И вообще, что-то эта девчонка сильно дерзкая, всё время инициатива у неё. Да я в принципе не больно-то инициативный, она даже заговорила со мной первым. Ну кому такой нужен? Стоит обязательно расставить все точки над ё.

Дверь автобуса открылась, я только слетел со ступенек как меня потянули в сторону. Я не успел удивиться, как мне в грудь вжалась миленькая мордашка, обхватывая меня руками. Её жёсткие медные волосы лезли мне в нос и в глаза. Я смутился таким нежностям.

— Один человек говорил мне, что для того, чтобы понять, твой это человек или нет, его нужно обнять, — подняла она голову и заглянула мне в глаза.

Точки над ё расставлять резко перехотелось.

— Точно! — напомнила она сама себе, улыбаясь. — Обычным людям нужно кушать. Идём!

Я хотел взять её за руку, но руку она одёрнула, прижав к груди динозавриком, как в тот раз, и лишь бросила на меня косой взгляд.

— Почему? Я ничего не понимаю.

Я переставлял ноги, от голода рассудок мутился. Сердце в который раз зашлось и я ощутил безумную слабость.

— Ты появилась у меня во сне, потом позвала гулять по парку, потом поцеловала и исчезла, а потом всё это. За что?

— Никто не посмеет тебе навредить, — уверенно заявила она.

Из её пухлых губок эта фраза звучала очень по-детски.

Я остановился.

— А что значит навредить? Вот меня целый день не кормили сегодня!

— Ну ты и нежный, — ухмыльнулась она. — И вообще, отношения — это так странно. Разве ты не должен выражать передо мной мужество?

— Было б там чего выражать, — буркнул я, а она рассмеялась.

— Навредить, это когда с повреждением внутренних органов, или там глаз выколоть, руку отрезать, колени перебить, забить гвоздь в голову, иголки под ногти, наверное, тоже… Ты чего такой бледный?

Она вдруг побагровела и принялась смешно двигать руками, потом побагровела ещё сильнее, стала передо мной и расставила руки, бросаясь в объятия.

— Только не убегай, — шепнула она.

— После последних двух раз это должна быть моя фраза. И почему вдруг?

— Я делаю очень и очень большую грязь, — заулыбалась она, прижимаясь ко мне и глядя снизу вверх.

Делать грязь — играть не по правилам. Я не видел грязи. Я видел девушку, странную во всём, не имея понятия, реальна ли она вообще. Я рукой провёл по её спине, пощупал за задницу. Она взвизгнула и закономерно отпихнула меня:

— Эй, ты что делаешь?!

Она отвернулась, поворачиваясь ко мне спиной.

— Ты реальна или нет? Я тебя потрогал, значит ты реальна, хотя это и ничего не объясняет. Я же могу во сне вытворять… ну, всякое.

— Пошли быстрее есть, ты еле на ногах стоишь, — буркнула она мне и потащила внутрь за рукав.

Всё тот же колорит Коптильни накрыл нас с порога. Пробираясь через толпы народу, я схватил поднос и стал в очередь.

— Закажи мне тоже, что и себе. Хорошо?

Она миленько улыбалась, виновато заведя руки за спину.

Я похлопал по плечу стоящего спереди парня. Сердце у меня ёкнуло, я уже почти передумал, что собирался сделать, но всё же собрался.

— Э-э. Ты видишь её?

— Кого, чёрненькую? — спросил парень рэперской внешности в широких штанах и с кепкой набекрень. — А я тебя ваще знаю?

— Спасибо, извините, ошибся.

Ножки тряслись от таких спонтанных социальных взаимодействий.

— Они тебя не видят! Почему? — шепнул я Ане, что стояла поодаль. — Это же не может так быть!

— Так надо, — опять засмущалась она. — Для твоей же безопасности.

Я расплатился и мы сели за памятный столик, он как раз был свободным. Я принялся уплетать макароны с тушёнкой за обе щеки, желудок мой говорил мне спасибо. Эту скотину ещё ублажать нужно было, выготавливать ему. Именно поэтому у меня дома всегда было всего по чуть-чуть и не дай бог чтобы что-то из ингредиентов закончилось. Дошло до того, что я Том Кха с кокосовым молоком готовить умею! Всё ради того, чтоб не сдохнуть с голоду.

Подняв взгляд, я обнаружил, что Аня ничего не ест, просто смотрит на меня большими чёрными глазами, слегка улыбаясь. Я поперхнулся, но не сильно, лишь немного кашлянув.

— Я снова взглядом заставляю тебя выбирать между жизнью и смертью? — хохотнула она.

Я тоже прекратил есть, глядя на неё, улыбающуюся, с медными волосами, с блеклыми бровями, но большими чёрными выразительными глазами. И миленькой мордашкой, от которой хотелось умиляться. А вдруг это просто малолетка, которая меня сталкерит? В опорке? А мало ли! Может она действительно реальна, но только вчера и только в Коптильне, а всё остальное время — плод моего воображения. И меня сейчас точно будет за что загрести!