Шрифт:
Но почему-то вы, дорогой папа, этому нисколько не рады. Собственно, как и я.
Прекрасно знала, что когда-нибудь покину отчий дом и стану хозяйкой в другом, но не думала, что в супруги мне достанется почти старик по меркам этого мира. Противный, невоспитанный, скользкий. От наших соседей слышала, что лерг к своим годам так и не обзавелся детьми. Более того, ему удалось схоронить двух жен. Третьей быть не хотелось, но кто бы меня спрашивал.
– А как же ваша договоренность с Пиром де Нераш?
– Желание лерга сильнее, чем самые крепкие договоренности.
– Хорошо. Простите, мне нужно собираться.
– Аврора. – Папа поднялся, желая меня обнять. – Ты должна понимать, я не могу перечить лергу.
– Ничего, папа. Я все понимаю. Надеюсь, что откуп вам заплатят достойный.
Больше не могла находиться рядом с ним. Не смотрела на мужчину, когда уходила за ширму. Пора доставать сундуки и приданое и готовиться в путь. Лерг де Бельво ждать не будет.
– Моя леди, вы в порядке? – Мариша испуганно заглянула за ширму и тут же кинулась меня обнимать.
Я сидела на одном из сундуков и вытирала платком бегущие слезы. Они лились по щекам, не переставая. Была благодарна богу за вторую попытку, но не на такую жизнь я рассчитывала. И не на такого супруга. Нет, прекрасно понимала, что нравы в этом мире скорее схожи со средневековьем нашего, но мечтала все-таки если не о любви, то хотя бы об уважении. Теперь же оставалось лишь сжать зубы и терпеть.
– Ладно вам убиваться, моя дорогая. Лерг не самый плохой супруг. Он богат. Вы не будете ни в чем нуждаться…
Складывала в сундук свои дневники. Как только научилась как следует держать перо, выпросила у папа чистые амбарные книги, чтобы записывать девичьи секреты. Именно так ему и сказала, иначе бы возникло много ненужных вопросов.
Мелким почерком по-русски записывала в них абсолютно все знания из прошлой жизни, которые помнила и считала важными. Языка этого никто не понимал, но все списывали на детские придумки – мне же было проще. Элементарные вещи из математики, ОБЖ, биологии, физики и химии, какие-то жизненные грабли, на которые наступала, любимые рецепты – все это могло пригодиться и в этом мире и облегчить мое здесь существование. Знания – они ведь дороже золота.
– Разве это важно, Мариша? – улыбнулась я женщине. – А ты поедешь со мной?
– А куда же я денусь, моя леди? Всегда буду подле вас, так и знайте.
Провожать меня вышло все семейство. Даже слуги неловко выглядывали из окон особняка, желая посмотреть на то, как единственная дочь Пира де Ламаш отправляется в путь, чтобы стать хозяйкой в чужом доме.
– Не переживайте, пир. Ваша дочь рядом со мной под надежной защитой, – едко ухмыльнулся мужчина, подавая мне руку.
Еще раз крепко обняв родителя, тихо прошептала:
– Не жалейте меня, папа. Со мной все будет хорошо. Я сильная, как и вы.
К дорожной карете подходила в сопровождении лерга. Чувствовала себя некомфортно, но нянечкино присутствие за спиной ощущала молчаливой поддержкой. Кучер открыл передо мной дверцу.
– Леди Аврора, – окликнул меня лерг, когда я уже забиралась в карету. – Я надеюсь, что вы рады нашему браку точно так же, как и я.
– Естественно, Ваша Светлость.
– Тогда вы не будете против того, что на ночь мы остановимся на постоялом дворе. Ведь мы с вами почти муж и жена…
На что так толсто намекал лерг, я понимала прекрасно, но предпочла промолчать, да и ответа он не ждал. Расплатившись за меня золотом, он был уверен в своем праве, а я знала, что не смогу воззвать мужчину к благоразумию. Такие, как он, делают и получают то, чего желают. Что же до девичьей чести… Он ее уже купил, а мне оставалось лишь дождаться назначенного времени и преподнести ее на красивом блюде.
На грязном постоялом дворе.
Как безродная девка.
Глава 3. Не все то хорошо, что хорошо заканчивается
Аврора
Я с грустью смотрела из окна кареты на имение де Ламаш и его обитателей. Отлично понимала, что, скорее всего, больше не увижу ни этих светло-желтых стен, ни ветвистых деревьев, по которым любила лазать, скрываясь от нянечки, ни добрых слуг, ни братьев, ни папа. Его бледное лицо с отпечатками морщин наверняка буду помнить еще долго. Представляла, насколько тяжело ему сейчас, но помочь не могла ни ему, ни себе.