Какая же все-таки дура.

Поддалась порыву, собственным чувствам, воспоминаниям, надеждам…

А потом, потом это его «люблю». Гадкое, ужасное слово, которое я травила в себе месяц за месяцем, день за днем.

Просто набор букв, не несущий под с собой абсолютно ничего.

Сказал «люблю». Легко. Вот так, после всего… Зачем?

Опускаюсь на лавочку возле какой-то уже давно закрытой кофейни. Внутри все огнем горит. Мокрые насквозь трусы — прекрасное подтверждение тому, что все это мне не приснилось. Тим и правда трогал меня…

Я целовала его, жадно, будто в первый и последний раз. Сама на это пошла.

Закрываю лицо ладонями, упираясь локтями в колени. Все еще немного потряхивает. Такой коктейль из эмоций, что дурно становится. Кажется, даже подташнивает немного.

Телефон, запрятанный в сумку, звонит в самый неподходящий момент. Не могу я сейчас ни с кем разговаривать, не могу и не хочу. Но, вопреки своим желаниям, расстегиваю молнию.

На экране смартфона красуется Пашина фотка.

Дрожащими пальцами принимаю вызов.

— Арин, ты еще долго? Когда тебя забрать? — спрашивает ничего не подозревающий Пашка.

— Я все уже. Приезжай, сейчас из клуба выйду.

— Из клуба?

— Мы с ребятами переместились немного.

— Почему не написала?

— Да как-то спонтанно вышло, — вздыхаю. — Сейчас адрес скину.

Пока я отправляю ему адрес, он меня отчитывает. Слушаю вполуха, не до того сейчас, если честно.

— Извини, что не предупредила, — извиняюсь. Слышу его шумный выдох.

— Хорошо, я тут недалеко. Минут через пятнадцать буду.

Киваю и сбрасываю звонок.

Я пошла на вечер встречи одна. Пашка поехал к друзьям. В клуб я ехать не планировала, хотя знала, что ребята собираются. А потом, потом увидела Азарина…

Обессиленно поднимаюсь на ноги и волочусь обратно.

Подхожу к клубу буквально минут за семь до Пашкиного приезда. Нервно тереблю ремешок сумки и кусаю губы.

Воронин вылезает из машины и размашистым шагом идет ко мне. По пути снимает пиджак, который оказывается на моих плечах, как только Пашка приближается.

— Спасибо, — улыбаюсь.

— Как погуляли? — интересуется сквозь зубы.

— Нормально, — пожимаю плечами, — Катька, как всегда, вляпалась… Драку из-за нее устроили ребята.

— Твоя Катя головой вообще никогда не думает. До сих пор не понимаю, как ты можешь с ней дружить. У вас совершенно нет ничего общего.

Пашка задвигает эту тираду, пока ведет меня к машине и открывает дверь.

Юркнув в салон, накидываю ремень и вытягиваю ноги. Адские босоножки.

— Катя хорошая, — начинаю защищать Токман, как только Воронин садится за руль. — Отличный человек и замечательный друг.

— Я бы с тобой поспорил.

Паша бросает взгляд на мою грудь. Прищуривается.

— Это что?

Непонимающе смотрю ему в глаза.

— Ты без белья?

— Не начинай, пожалуйста, — устало прикрываю глаза.

— То есть ты идешь в клуб, ничего мне об этом не говоришь, еще и в таком виде.

— В каком? — начинаю злиться. — Майка плотная, и у меня не четвертый размер, да даже не второй, блин. На улице вторую неделю жарит. Мы с мамой были в парке, перед тем как я в ресторан поехала, домой уже не успевала, чтобы переодеться.

— Ничего бы не случилось. Опоздала бы немного.

— Если учесть, где я живу, на полтора часа минимум. Давай закроем эту тему.

До боли сжимаю в кулаке кольцо, которое сняла с пальца. Что я творю вообще?

Мой хороший, правильный Паша из профессорской семьи, долбаные академики в шестом поколении. У них дача на Новой Риге и званые обеды каждое воскресенье.

На одной чаше весов — полгода отношений с ним, на другой — несколько часов, проведенных в обществе Азарина. Несколько сотен минут, за которые я, очень хочется верить, поддалась порыву, но это не так. Я сделала все это намеренно, прекрасно осознавая, на что иду.

Очередная насмешка судьбы. Так долго орала, что меня предали, а теперь сотворила то же самое глазом не моргнув. Браво, Арина!

Как я теперь буду в глаза Паше смотреть? Предательница. Мелкая, лживая, лицемерная предательница. Потому что даже сейчас в моей голове нет и намека на то, чтобы рассказать ему правду. Покаяться. Я продолжаю пялиться в окно и молчать. Строить из себя обиженку из-за того, что он отчитал меня за голые сиськи под майкой и поход в клуб без разрешения.

Веду себя так, словно не стонала в туалете, пока Тим засовывал пальцы мне в трусы.