— Врешь!

— Еще чего! Мне вчера Мотька сказала.

— И ты сразу с глузду съехала? — воспользовалась Алка Степанидиным выражением.

— А ты бы не съехала?

— Съехала бы, наверно, — честно призналась Алка. И вздохнула не без зависти: — Счастливая ты, Степка. В Париж поедешь, это ж надо! Ой, а как же быть с нашим делом, а?

— Но мы же вчера решили, что постараемся успеть до конца занятий. Я сегодня проспала, но зато вспомнила — у Елены Александровны сегодня в театре выходной, постараюсь ее застать.

— Ладно, только держи меня в курсе дела, хорошо?

Тут прозвенел звонок, и они побежали в класс.

После уроков Степанида собралась было бежать сразу к Юлии Арсеньевне, но Алка удержала ее.

— Степка, куртка где?

— Дома, а что?

— Как что? Если ты собираешься про нее говорить, она должна быть при тебе, а то эта артистка может подумать, что ты ее просто присвоила.

— Алка, ты что?

— Ничего. Дело, конечно, твое, только я тебе советую ее взять с собой.

— Черт, Матильда, наверное, дома… Ал, пошли со мной, отвлечешь ее внимание, а заодно скажешь, что мы куда-нибудь вместе собираемся.

— Хорошо, — сразу согласилась Алка.

Однако Матильды дома не было. Степанида быстренько взяла припрятанную куртку и, простившись с Алкой, помчалась к Юлии Арсеньевне. Дверь ей открыла Елена Александровна.

— Степанида, здравствуй! Ты молодчина, помогла маме с этим шмотьем, — негромко проговорила она. — Мама плохо спала и прилегла отдохнуть.

— Елена Александровна, — шепотом сказала Степанида, — мне очень-очень нужно с вами поговорить.

— Очень-очень? — улыбнулась та. — Ну что ж, пойдем на кухню. Слушаю тебя.

— У меня к вам целых два дела! Первое… Елена Александровна, я через неделю уезжаю на три недели и не смогу приходить…

— Уезжаешь? Куда? В Харьков?

— Нет! В Париж!

— Как в Париж? — поразилась Елена Александровна. — Зачем?

— С Матильдой. К Аське.

— А! Понятно! Везет тебе, Степанида! Париж…

— А вы были в Париже?

— Была. Целых две недели! Это сказка, Степанида!

— Но как же будет с Юлией Арсеньевной?

— Ничего, как-нибудь справимся, мама все-таки уже окрепла за последнее время. Правда, она скучать по тебе будет.

— Я тоже буду скучать, — призналась Степанида.

Елена Александровна потрепала ее по щеке.

— А какое еще у тебя ко мне дело?

— Ой, да! Елена Александровна, вы случайно не помните, кто вам отдал вот эту куртку?

Она вытащила куртку из пакета.

— Нет, Степанида, не помню, — пожала плечами Елена Александровна. — А какое это имеет значение?

— Понимаете, я нашла в кармане вот такую записку…

Елена Александровна пробежала глазами записку.

— Что за черт! Похоже на розыгрыш… Да скорее всего кто-то решил пошутить. А ты подумала, что это всерьез?

— Да. Валерка, правда, тоже сказал про розыгрыш…

— Ну вот видишь, да не бери ты это в голову! Какой-нибудь дурак решил либо пошутить, либо напакостить какому-то Холщевникову… Только и всего. Можешь спокойно выкинуть записку и забыть об этом раз и навсегда.

— Вы так думаете?

— Уверена. Тем более что выяснить, чья это куртка, очень сложно.

— Почему сложно?

— Видишь ли, эти вещи не я одна собирала, многие мои знакомые тоже собирали их по своим знакомым, понимаешь, какая цепочка? И к тому же, кто именно из моих знакомых получил куртку, тоже выяснить трудно. То есть, в принципе, это возможно, но потребует столько времени, что…

— Понятно, — кивнула Степанида. — Но вы и вправду думаете, что это может быть розыгрыш?

— Да. В театральной среде частенько этим развлекаются. Степа, поможешь мне донести сумки до машины? Надо уж сдать все это!

— И куртку?

— Конечно! А что с ней еще делать?

Степанида задумалась на мгновение, а потом решительно сунула куртку в одну из сумок. Но записку все-таки оставила себе. Так, на всякий случай.

Когда Юлия Арсеньевна вышла на кухню, Степанида как раз мыла газовую плиту.

— Стешенька! Ты давно пришла? Я и не слыхала.

— Да уже больше часа! Как вы чувствуете?

— Стеша, надо говорить — как вы себя чувствуете!

— Ладно, — согласилась Степанида, — как вы себя чувствуете?