– Вы дадите что-нибудь понюхать мистеру Молли? – спросил Поп, прищурившись. – Иначе он не возьмет след!

Эрл кивнул, внутренне напрягаясь в предвкушении поисков. С заднего сиденья своего автомобиля он вытащил розовый шерстяной свитер:

– Посмотри, это подойдет?

Поп схватил огромной грязной рукой изящную вещь и бросил собакам. Псы обнюхали свитер и стали яростно рвать в клочья. Одна из гончих, оттеснив двух других, почти полностью завладела вещью, но те, вздрагивая всем телом, опять приблизились и зарылись в шерсть носом и клыками, будто хотели ее проглотить. И вдруг разом отскочили в стороны, так же быстро, как налетели: очевидно, псы, смышленые, но ограниченные, загрузили запах свитера в свои мозги, и тот потерял для них всякий интерес. Влажный, изодранный в клочья свитер упал на землю.

– Ведь он вам больше не нужен, мистер Эрл? – поинтересовался Поп.

– Нет-нет, бог с ним, – ответил Свэггер. – Давайте начинать.

– Вы уверены, что это то самое место?

– Уверен.

Эрл бросил взгляд через плечо. На высоте шестнадцати футов был укреплен рекламный щит с красочным изображением пяти пляшущих работников бензоколонки. По всей вероятности, это были популярные персонажи какого-нибудь дурацкого телешоу: Эрл никогда о нем не слышал (да и плевать на него), но сразу понял, откуда они взялись. Надпись на щите гласила: «Компания „Тексако“ представляет „Петро-Х“ – секретный базовый компонент высокооктанового бензина для автомобильных и авиационных двигателей».

Полицейские мыслят весьма своеобразно. В журнале происшествий полиции округа Полк, который Эрл обязательно просматривал раз или два в неделю, хотя это и не входило в его обязанности, он увидел одну запись, на первый взгляд ничем не примечательную: «Заезжала белая леди и сообщила, что вчера поздно вечером, направляясь на своей машине к границе округа, она заметила в свете фар, у рекламного щита компании „Тексако“, чернокожего парня, который вел себя несколько странно. Она решила, что об этом следует известить полицию, поскольку слышала множество историй об опасном и дерзком поведении негров, проживающих южнее».

Никакой существенной информации. Но накануне вечером, возвратившись домой, Эрл крайне удивился, увидев на улице своего сына Боба Ли. Фигурка мальчика в енотовой шапке, как у Дэви Крокетта [3] , с которой он никогда не расставался, одиноко вырисовывалась в лунном свете. Боб Ли был спокойным, можно даже сказать прилежным, девятилеткой, не паниковал без нужды и не пугался.

– Что случилось, сын? – спросил Эрл.

– К тебе гости, папа. Они отказались войти в дом, хотя мама приглашала.

Что-то в голосе мальчика подсказало Эрлу: происходит нечто странное. Так и оказалось. На крыльце застыли мужчина и женщина, оба черные. Они явно опасались воспользоваться гостеприимством Джун.

Эрл подошел к ожидавшим его людям:

– Вы кто?

Как правило, черные никогда не приходили в дом к белому человеку, тем более незнакомому, да еще в такое позднее время. Поэтому Эрл ни секунды не сомневался, что посетители ждут его неспроста. Направляясь к ним, он, хотя это и выглядело нелепо, правой рукой расстегнул кобуру, чтобы при необходимости быстро выхватить кольт и выстрелить.

Но в следующую секунду он сообразил, что перестарался.

– Господин Эрл, меня зовут Перси Хейрстон. Я – священник баптистской церкви Авроры. Мне ужасно неприятно, что я побеспокоил вас, сэр, придя к вам домой, но эта бедная женщина очень переживает, а городские власти не хотят ее слушать.

– Ничего страшного, Перси. Сестра, садитесь, пожалуйста, и поделитесь своим горем. Джун, вынеси людям лимонаду, – крикнул Свэггер в затянутую сеткой дверь и опять повернулся к черным. – Расскажите, в чем дело. Никаких обещаний дать не могу, но помочь постараюсь.

Однако в душе Эрла происходила борьба: он мало знал о проблемах черных и понятия не имел, как те живут и мыслят. Они существовали в параллельном мире. Эрл также знал, что черные имеют обыкновение наживать себе серьезные неприятности; среди белых в такие передряги попадали только представители низших слоев общества. Все они, казалось, только и делали, что резали друг друга или мстили чьему-нибудь брату за то, что тот сбежал в большой город с чужой женой, оставив дома десятерых тощих голодных ребятишек или безработного отца, и все в таком роде. Бессмысленная жизнь, бессмысленные преступления. Во всяком случае, белому человеку трудно это понять, и если позволить втянуть себя в их разборки, можно не выпутаться. Полицейская мудрость гласит: пусть черные живут как хотят, лишь бы не мешали жить белым.

– Господин Эрл, – заговорила женщина. Ей было лет сорок. На голове – широкополая шляпа, одета чисто, опрятно: наверное, выбрала лучший, воскресный, наряд, отправляясь с визитом к белому человеку. – Господин Эрл, у меня пропала дочь, Ширелл. Во вторник вечером ушла из дома и не вернулась. О, господин Эрл, боюсь, с ней случилось что-то ужасное.

– Сколько лет Ширелл? – спросил Эрл.

– Пятнадцать, – ответила мать. – Самая красивая девочка во всем городе. Моя любимая.

Эрл кивнул. Обычная история. Среди негров подобное случается сплошь и рядом: девчонку подцепил какой-нибудь разодетый хлыщ и затащил в один из притонов – «колыбелей» – на западе города, где круглые сутки гремит музыка, танцы никогда не прекращаются, а спиртное и еще бог знает что раздается бесплатно, хотя в округе Полк объявлен «сухой закон». Хлыщ попользовался девчонкой и бросил у дороги. Проснувшись, та устыдилась того, что натворила, и покинула город, а может, сбежала с парнем. Тут не угадаешь; каждый раз случается что-нибудь новое, а суть не меняется.