Добравшись по указанному в приглашении адресу, Татьяна с удивлением отметила, что, вопреки ожиданиям, оказалась далеко не в пафосном районе, а в каких-то непонятных гаражах на отшибе. Она хотела уже оставить претензию в приложении, но внезапно разглядела ещё одну женщину в вечернем платье, выбирающуюся из очередной машины, и сомнения отпали сами собой.

– Добро пожаловать, – встретила Татьяну очередная красавица в ярко-оранжевом, с чёрными подпалинами платье, едва та нажала кнопку звонка. Создавалось впечатление, будто её ждали. – Я Марина. Сегодня исполняю обязанности распорядителя.

Татьяна кивнула и принялась осматривать обстановку. Холл достаточно просторный, цвет стен неяркий, бежевый, и странно выделяющиеся при этом аляповатые плинтуса, покрытые золотой краской. По правую руку на стене – огромное зеркало. «Ничего от любимого хай-тека! – расстроилась Татьяна, стиль – это врождённое. – Скорее уж „недобарокко“». В распахнутые двустворчатые двери можно разглядеть вместительный зал, а в нём – у Татьяны аж дыхание перехватило и закружилась голова – около двух сотен женщин в разноцветных платьях. Точь-в-точь плантация бабочек.

– Сегодня в честь «Великой Морфо» имена остаются за порогом, – ворвался в сознание голос Марины. – Ты Бражник. Я Перламутровка. Ирина Акимовна, – она кивнула в сторону затянутой в бледно-жёлтый брючный костюм дамы неопределённого возраста, – Капустница…

– А Скворцова? – попыталась отыскать глазами основательницу Татьяна.

– Махаон. Но её можно и по имени. Это исключение.

– А как будет проходить мероприятие? Что нужно делать?

– Танцуй, веселись, порхай, ты же…

– Спасибо, Перламутровка, – прервал знакомый жёсткий голос. Белана стояла за спиной Татьяны и раздавала указания. – Я введу гостью в суть процесса.

Распорядительница согласно качнула головой, присоединяясь к кругу дам, обсуждавших последние новости кинофестиваля во Франции.

– Нравится? – проследила Скворцова за взглядом Татьяны, которая опять засмотрелась на пёстрое великолепие.

– Красиво.

– Успеешь ещё насмотреться, пойдём поговорим.

Скворцова подошла к зеркалу, привычно нащупала маскировавшуюся под обои дверь, повернула какой-то рычажок и жестом поманила Татьяну за собой. Обстановка комнаты показалась скудноватой даже для неприхотливой журналистки. Маленький резной столик да два стула рядом. На Татьяну отчего-то накатила волна паники. Она машинально провела пальцем по татуировке. Белана расхохоталась.

– Итак, мой дорогой Бражник, скоро ты умрёшь.

– Что? – девушке показалось, она плохо расслышала сказанное.

Скворцова снисходительно склонила голову набок.

– Наше общество, – начала она уверенным тоном, – уже несколько десятков лет служит «Великой Морфо». Как тебе известно, бабочки живут недолго: кто-то день-два, другим повезло – целый месяц. Но наша Морфо особенная. У неё есть способность жить долго…

Татьяна слушала, не перебивая, время от времени озираясь по сторонам. Место странным образом напоминало пещеру из её сна, и бабочка, впившаяся тогда в запястье, уж не «Великая ли Морфо»? Какой-то бред!

– …В течение своего очередного цикла – около месяца – она выбирает себе жертву, добровольно согласившуюся на клеймо Морфо. Благодаря этой метке девушка в сжатые сроки превращается в крылатую прелестницу…

У Татьяны начала подниматься температура, слова Беланы проникали в мозг, впечатываясь калёным железом.

– …Дальше дело за малым: три-пять дней – и наш бал, на котором во время ритуального жертвоприношения Морфо перегрызает горло добровольцу, запуская тем самым очередной собственный цикл жизни.

Новая информация никак не хотела оседать в голове Татьяны. Это шизофрения?

– Я не безумна, – будто прочитала её мысли Белана. – Не более, чем ты. Впрочем, скоро сама убедишься.

– Хорошо, – решила подыграть журналистка. – Но вот что не сходится. Тут полный зал красавиц с метками, а вы в прошлую встречу рассказывали: в обществе есть женщины, имеющие взрослых детей. Бабочки столько не живут.

– Конечно, нет, – удивилась Белана рассуждениям. – У наших дам в подавляющем большинстве не клеймо Морфо, а временные татушки. Жертвой становится лишь та, кто добровольно по-настоящему рисунок набьёт.

– Но я ведь не знала, и вообще для интервью… – не собиралась сдаваться Татьяна.

– У тебя был выбор. Зачем делать настоящую? Тем более если не рассматривала всерьёз наше сообщество.

– Побоялась разоблачения. Решила, вы сразу отличите.

– Я и отличила, – ухмыльнулась Белана. – Точнее, не совсем так. Ты только пришла к нужному кольщику, а дальше Морфо сама постаралась.

– Это был не сон?

Паника нахлынула с новой силой, тело пронзила судорога…

– Предупреждала же – три дня. Столько всего можно было успеть сделать.