Шрифт:
– Погодите. У нас нет прямых доказательств. Давайте пока разберемся с ключом.
– Ключ только у меня!
– Значит, это не мог быть поваренок. Он ведь не мог прийти к вам ночью и снять с вашей шеи ключ, оставаясь при этом незамеченным? Не мог.
– Не мог, – эхом повторил пекарь. – Но не жена же!?
– Навряд ли. Зачем ей? Да и поваренку незачем. Здесь должен быть личный мотив. И потом… Дядюшка Грэг, а где запасные ключи?
– Какие запасные ключи? – нахмурился мужчина, будто совсем меня не понимал.
– Ну как же? Вы замок у мастера Ловаса заказывали?
– Конечно, – согласно кивнул пекарь.
– Ага. Значит, у вас должны были остаться запасные ключи. Мастер Ловас всегда изготавливает три одинаковых ключа. Это его отличительный знак, – улыбнулась я, понимая, что иду в верном направлении.
– А ведь точно! Я их положил… Я их положил… – заходил он кругами, привлекая к себе внимание пекарей. – Я их положил в вазу в своем кабинете! У меня там хранится всякая мелочевка!
– Отлично. А кто мог свободно зайти к вам в кабинет? – подбирались мы к самому интересному.
– Только жена и дочка. Но…
– Но у вашей уважаемой супруги мотива нет. А у Энны?
Из булочной я выходила довольная собой. Стражников вызывать дядюшка Грэг не стал, потому что обвинять в воровстве собственную дочь – значит запятнать честь семьи и привлечь внимание наших сплетниц. Я-то язык за зубами всегда держать умела, а вот они не станут. Тем более что контрабанду девушка не украла, а перепрятала, потому что в столицу с отцом ехать не хотела. Переживала, что родители там ей жениха найдут, а у нее любовь. С тем самым поваренком, что живет в каморке под лестницей.
– Спасибо, Лина, – тепло провожал меня пекарь после того, как отругал дочь и забрал-таки свои дрожжи.
Корзинку он тоже мне сам подавал. Правда, она уже не была пустой. Именно такие подарки и позволяли мне экономить монетки, откладывая их на новую жизнь. Никогда не отказывалась и, конечно же, благодарила. Так и жили.
– Лина, раз уж Энна не хочет ехать, не желаешь ли ты в эти выходные отправиться в столицу вместе со мной и другими пекарями? Посмотришь на императорский дворец изнутри, а если повезет, то и на самого императора. Моя лавка обязана доставлять выпечку во дворец все время, пока будет идти отбор, – остановился дядюшка Грэг в дверях лавки, тогда как я уже выбралась на улицу.
– Какой такой отбор? – непонимающе посмотрела я на мужчину.
– Ты разве не знаешь? Вся империя уже трубит со вчерашнего дня! Император наш невесту себе будет выбирать среди претенденток со всей империи. Шикарнейшее ожидается мероприятие! Ну что? Поедешь? Я хорошо заплачу за помощь.
– Поеду! – ответила я, буквально ощущая азарт.
Обязательно поеду, потому что это невероятный шанс начать новую жизнь.
Глава 2
Пока шла до дома, представляла, какой она будет – новая жизнь. В голове то и дело возникали яркие образы возможного будущего. Вот я устраиваюсь на работу секретарем к какому-нибудь зажиточному купцу. Веду его бухгалтерию, документацию, постепенно становлюсь незаменимым работником…
Или даже, благодаря собственным навыкам, пробиваюсь в высший свет, налаживаю отношения со всякими графинями и баронессами, помогаю им в решении деликатных вопросов. Вместо украденных дрожжей ищу родовые бриллианты. Получаю благодарности и в финансовом эквиваленте, и в качестве самых разнообразных связей.
Можно даже попробовать получить дозволение императора и открыть собственное бюро. Помогать людям – это то, на что я способна. По-настоящему способна. В последние несколько лет я никак не могу избавиться от мысли, что достойна большего – и поездка в столицу лишь первый шаг на этом пути.
– Лина, где тебя носит?! – услышала я возмущенный голос с крыльца и тяжело вздохнула. – Нужно составить торговое соглашение, проверить новый договор, пересчитать прибыль. А еще, знаешь ли, жрать хочется. Или ты нам самим предлагаешь всем этим заниматься?
Гэлл – один из сводных братьев и моя персональная головная боль. Впрочем, таких вот головных болей после исчезновения матери у меня стало сразу три. И каждый из них имел на меня собственные планы, потому одновременно приходилось играть роль и секретаря, и служанки.
Да, пожалуй, прежде чем вступать в новую жизнь, следует разобраться со старой. Раз и навсегда.
На мгновение я замерла у крыльца, прошлась взглядом по вывеске. «Черная Орхидея»… С этим местом связано все мое детство, следом отрочество и юность. Когда-то вывеска казалась яркой, цепляющей взгляд, но годы берут свое. Рассохшаяся деревяшка с выцветшей на солнце краской. Сколько бы я ни говорила Расти – моему непутевому отчиму, – он отказывался обновлять вывеску. Да и дела с каждым годом шли все хуже и хуже: он распустил больше половины моряков, продал одно судно и, судя по всему, заложил за карточные долги второе.