Рядом с ним вся эта шелуха вообще забывалась.

— Мне жаль, что с твоими родителями произошло… такое, — ни с того ни с сего быстро заговорила я. — Мне правда… Это так… Больно. И…

Слова рвались из меня. Я не успевала придумывать правильные фразы. Не думала о том, что говорю. Сочувствие, собственная боль, горечь — все выплескивалось наружу. Но закончить эту рваную мысль Никита не позволил.

Приложив палец к моим губам, он снова невесело улыбнулся и шепнул:

— Тш… Сегодня праздник! Ты помнишь? У одной красивой девушки день рождения. Целых восемнадцать лет!

Вряд ли он так задумывал, но от этого невинного жеста, прикосновения, меня словно в воздух подбросило.

— Это даже не юбилей. — Знакомый ком снова плотно застрял в горле.

— Восемнадцать лет — важнее любого юбилея. Тем более, для девушки. — Никита наклонил голову вбок и тихо хмыкнул. — Ты очень изменилась, соседская девочка. Такой красавицей стала. Я с трудом узнал тебя на лестнице. Думал, призрак. Пожалуй, Николаю Петровичу пора покупать ружье, чтобы отгонять женихов.

— Вряд ли оно ему понадобится.

Мои пальцы изо всех сил вжались в шершавую стену за спиной. Острые уголки декоративной штукатурки впились в нежные подушечки. Но боли я не чувствовала.

— А я уверен, что еще как!

Больше не прикасаясь, Никита скользнул взглядом по щеке. Спустился к губам. Прочертил линию от подбородка к ключице.

Внимательно, медленно, словно сам до конца не верил своим глазам.

— Совсем не представляю, что дарить на совершеннолетие молодым девушкам. — Кадык на его горле дернулся. — Подскажешь мне?

— Я…

Никогда ни один мужчина не смотрел на меня так. Их вообще не было в моей жизни.

Никогда я не чувствовала такого волнения. По телу будто ток пустили. Прошили разрядом каждое нервное окончание, а мозг переплавили в вязкий кисель.

— Ты уже подарил мне раньше… — говорить стало трудно. — Набор для рисования.

— Глупости. Это не считается!

Никита чуть заметно тряхнул головой.

— Это был лучший подарок, какой мне когда-либо дарили.

— Значит, теперь пора подарить что-то еще лучше.

Не моргая, я смотрела, как в уголках серо-зеленых глаз образуются тонкие лучики-морщинки, и скульптурные мужские губы растягиваются в новую, незнакомую улыбку.

— Я не знаю, что… — голос совсем сел.

— Но ведь подарок необязательно дарить сегодня. Ты можешь подумать.

Никита не шутил. Ни во взгляде, ни в голосе не было и намека на издевку или равнодушную вежливость.

Он правда хотел подарить мне что-то важное!

Наверное, это было помешательством, но в ответ вместо идеи с подарком так и хотелось спросить: «А ты больше не исчезнешь на шесть лет?».

Я даже воздуха набрала в грудь. Но годы дрессировки в депутатской семье не прошли даром. Легкие судись как шарик, и, немного подумав, я произнесла:

— Обязательно скажу. Позже, когда пойму.

Учеба после дня рождения оказалась настоящим испытанием. Уже ко второй паре меня начало подташнивать от кофе из автомата, а к третьей — впору было вставлять спички в глаза.

Спать хотелось адски! Вчера челюсть сводило от улыбок, а сегодня — от зевания. Если бы не Наташа, дочка одного известного чиновника и единственный человек, с которым за три месяца я успела подружиться, парта превратилась бы в кровать.

Чтобы не дать уснуть, Наташа каждые пять минут пихала меня в бок и героически отвлекала на себя внимание лектора. В ход шло все, от падающей ручки до глупых вопросов, иногда не совсем по теме. А перед третьей парой, видимо истратив весь свой боевой запас, подруга даже умудрилась где-то раздобыть энергетик.

Я уже и не помнила, когда так сложно было концентрироваться на занятиях. В голове и в памяти ноутбука не оставалось ничего. Однако самым трудным испытанием оказался не сон.

На энергетике и кофе держаться получалось вполне терпимо. Со стороны я наверняка казалась обычной. Но заставить себя не думать о вчерашнем вечере, было выше моих сил.

Мысль, как неопытный эквилибрист, соскальзывала в воспоминания, стоило перестать писать или отвернуться от лектора. Я в один миг возвращалась на просторный балкон ресторана и кожей чувствовала, что рядом стоит Никита.

Там, вечером, после разговора о подарке мы ничего больше не обсуждали. Никита признался, что из-за завала в делах чуть не пропустил день рождения, а завтра работы предстоит еще больше. Я поклялась, что сообщу «родителям» о его визите и сама отправила высыпаться домой.