В мыслях о знойной усладе.

Съели суп и свинину с грибами,

Донимают прислугу щипками

Постояльцы, народ фамильярный.

Лизелотта пошла прогуляться -

Тотчас Вацлав с ужимкой вульгарной

Отправляется вслед торопливо.

Лотарь сел у огня с кружкой пива.

Тронул слух будто отзвук призыва -

В спальню мигом: там — пара нагая.

Он, её под себя подминая,

В зад ужасным орудием колет;

Вторчь стоит принадлежность мужская,

Ремешком к ней примотано шило -

Муж хрипит: «То-то въеду без мыла!»

Лотарь двинул его по загривку,

Резко вывернул за спину руку -

Тот согнулся и встал закорюкой.

Сапогом получивший по заду,

Отлетел он к дубовой кровати:

Что за притча, скажите на милость -

Шило в спинку кровати вонзилось!

Поражённый таким оборотом,

Муж последним стоит обормотом.

Лотарь хвать его сзади: "А ну-ка!

Не изволишь ко мне повернуться?

Не даёт эта странная штука?

Ну, так мы её наискось дёрнем -

Из промежности выскочит с корнем!"

Вот щекотливый переплёт:

Вас кто-то за спину рванёт,

Когда мужская сила

Зависима от шила,

Вонзившегося в дуб...

О, до чего ж вам люб

Безвиннейший страдалец -

Ваш двадцать первый палец!

«Руки прочь! Я стою, как желаю!» -

Отвечает поспешно хозяин

И рычит на жену: "Ишь, как рада

При чужом постоять кверху задом!

Поднимайся, развратница, с пола

Да живее натягивай платье!

Не жена у меня, а проклятье!"

Лотарь взгляд опускает: "На голых

Отродясь не смотрю я бабёнок.

А моя: «Ты же сущий ягнёнок!»

И в великом, видать, состраданье

Мне рога наставляет бараньи.

О признанье моём памятуя,

Не откроешь, зачем ты, лютуя,

Потешался над женщиной этой,

На пол бросив бесстыдно раздетой?

Я бабёнкам давно знаю цену -

Дай мне волю, нашёл бы я средство

Так наказывать их за кокетство,

Чтоб от боли бросались на стену!

Если б баба, клянясь, что верна мне,

Головой ударялась о камни,

Если б села в костёр — и тогда бы

Не поверил я в искренность бабы.

И, однако, я ныне свидетель,

Что несломленная добродетель -

Не мечтанье, а вот она рядом:

Неказистым прикрылась нарядом.

Приставал к ней богач и красавец:

Был готов расшибиться в лепёшку,

Чтоб ему показала хоть ножку,

Но она так отбрила нахала -

Вся гостиница день хохотала.

И тогда он, с моей благоверной

Закрутив как ни в чём не бывало,

Стал мне сердце терзать вместе с нею.

Я, в несчастье моём каменея,

Вдруг очнулся от страшных стенаний.

Прибегаю и вижу страданья

Добродетельнейшего созданья.

То-то радости для приставалы:

Ах, быть верной женой ты желала!

Так награда тебе по заслугам

Отмеряется умным супругом..."

Ну вот задёрганный хвосток

Муж отвязать от шила смог

И на Лотаря взырился,

Взырился, взырился -

Кто этот странный дуралей?

Срамить себя таким манером!

Сказать кому — подымут на смех,

И сам же первый будешь олух.

То-то, к слову, лошадка претёмная...

Вот загадка головоломная!

Обратился хозяин к пришельцу:

"Вы, видать, господин из военных -

Не по вам, так вы тотчас и драться.

По речам — проповедник отменный..."

Про себя же хозяин добавил:

«Стряпчий спившийся, может статься».

"Вон чего, — он вздохнул, — насказали,

Как жена верность мне соблюдала.

Я вам тоже скажу кой о чём:

Непонятного много кругом.

Тем дай тёлочку, этим — индюшку,

Тем — с душком глухариную тушку...

Мне же дай — чтоб была она пылкой, -

Неосёдланную кобылку!

Нынче я возвратился в мой дом -

А кобылки-то все под седлом!

"Ах, уже оседлали? — сказал я.
–

Так пробористой шпорой пришпорю!"