Шрифт:
Тип: плащ
Класс: божественный
Особые свойства: дает владельцу принимать облик сокола и летать.
В ваши руки попало волшебное соколиное оперение, о котором смертным приходилось слышать лишь в древних легендах о богах Асгарда. Стоит надеть его на плечи – и даже небо покорится быстрым крыльям сокола, чей облик вы примете. Но не стоит шутить со столь могущественной магией – если слишком часто превращаться в птицу, однажды можно забыть свою истинную сущность и уже навсегда сменить удел человека, которому суждено ходить по земле, на беззаботную высь.
– Это… – Я осторожно пригладил кончиками пальцев мягкие перья. – Я не могу принять такой дар, Ванадис. Без него ты погибнешь в песках!
– Обо мне не беспокойся, Видящий. У таких, как я, свои пути.
– Нет! – Я схватил ее за плечи. – И не думай! Мы вместе уйдем отсюда, и я…
– Поспеши. – Ванадис осторожно взяла мое лицо ладонями. – Хотела бы я просить тебя остаться чуть дольше – но твой путь уже зовет. Лети как ветер, Видящий.
Вот так просто? Без каких-то условий и даже без причины?.. Почему?
Впрочем, я, похоже, уже догадался.
– Доброго пути, Видящий. – Ванадис отступила на шаг. – И да хранят тебя боги.
– Постой! – Я поймал ее за руку. – Не в моем праве спорить и отказываться от твоей милости… Но скажи – почему ты ходишь среди смертных, Ванадис… дочь ванов?
Она молчала так долго, что я уже и не надеялся услышать ответ – но все-таки услышал.
– Пока среди смертных есть такие, как ты, Видящий, еще не все потеряно. – Ванадис склонила голову. – А теперь – ступай. Ты и так оставил мне слишком много печали.
Глава 2
Это оказалось куда быстрее поездки верхом. И куда круче – хоть поначалу… странно. Когда я активировал артефакт, тело сразу начало изменяться. Его будто приподняло над землей, а потом начало комкать, превращая во что-то маленькое и горячее. Я стремительно обрастал перьями, руки и ноги укорачивались, а пальцы – наоборот – вытягивались, с хрустом превращаясь в крылья. Боли я не почувствовал – но само ощущение испугало настолько, что я захотел выругаться… и не смог. Вместо человеческого голоса из моей груди вырвался клекот.
А потом меня подкинуло вверх – сразу на пару десятков шагов. И когда я понял, что сейчас рухну обратно, мне осталось только одно – лететь. Я сделал небольшой круг над скалами и заметил внизу крохотную фигурку в темной одежде.
Ванадис. Женщина. Машет… крылом?
Сознание тоже изменилось: видимо, крохотный мозг птицы в принципе оказался неспособен работать так же, как человеческий, – и принялся стремительно все упрощать, заменяя слова привычными образами. На мгновение пришел страх забыть себя настоящего и окончательно превратиться в сокола – но тут же исчез. Пернатый хищник не боялся грозных предостережений в описании к артефакту класса «божественный»… он даже не знал что такое «артефакт».
В голове не осталось ничего лишнего – только древнее, как сам этот мир, мастерство.
Летать.
Я мчался на север. Отчаянно работая короткими могучими крыльями и набирая высоту, чтобы тут же сорваться в пике, разгоняясь до запредельных скоростей. Новое тело оказалось меньше – но куда сильнее старого, человеческого. И куда удачнее.
Разве жалкий двуногий способен на подобное? Горы внизу уже давно сменились пустыней – за какие-то несколько минут я преодолел путь, на который человеком потратил бы полдня. Мне пришлось бы карабкаться через валуны, шагать по скалам, каждое мгновение рискуя оступиться на тропе и свернуть себе шею, а потом тащиться через пески, увязая тяжелыми и неповоротливыми конечностями и теряя силы.
А здесь, наверху, мне мог помешать только ветер – но и он вдруг из врага превратился в союзника. Подхватывал огромными теплыми ладонями под крылья, заботливо поднимая, – и отпускал, когда я вновь камнем мчался к земле, выискивая взглядом добычу.
Солнце уже взошло и загнало в норы всех грызунов и змей, которых еще не прикончил жар пустыни, – но в воздухе еще попадались насекомые. Пусть не такие вкусные и сытные, как какой-нибудь тушканчик, – но все-таки пища. Я вяло пытался возражать собственному телу, напоминая, что следует поспешить, что у нас еще слишком много незаконченных дел на севере, но сокол меня не слушал.
Он хотел есть. В человеческом облике я загнал себя до предела, стремясь поскорее добраться до Тенгри-Хан, и теперь организм отчаянно требовал хоть немного пищи и влаги. Приходилось уступать и позволять соколу охотиться по дороге.
А иначе он, чего доброго, повернет назад, чтобы выковырять что-нибудь вкусненькое из-под камней гор…
Ладно, будь по-твоему.
Я расслабился и полностью передал «штурвал» птице, довольствуясь лишь корректировкой курса. В конце концов, пернатый куда лучше меня знает, как поскорее добраться туда, где трава еще не погибла под песком. Через непродолжительное время мы, кажется, привыкли друг к другу и научились неплохо разделять сознание. Он рулил и кормился на ходу, а я – просто слушал свист ветра в ушах и прокручивал в голове ускользающие образы.