– Вазир не согласился бы, – запротестовала я.

– Еще как бы согласился, – ответил мужчина. – Шаккар его последний сын и наследник. Он бы душу отдал за него.

 «Можно только себе представить, что сейчас чувствует старый повелитель, – подумала невольно, – и что пережил он, отпуская сына и моего мужа, на этот бой».

– И все же, Шаккар может оказаться в плену, – я все еще надеялась, – может Давлат держит его для какого-то особого случая?

– Я бы не особо надеялся на это, принцесса, – вздохнул Аббас.

 Я встала на ноги, намереваясь продолжить спуск, а затем резко повернулась к махарибу.

– Если я найду способ выбраться за пределы скал, ты пойдешь со мной? – спросила.

 Глаза Аббаса удивленно распахнулись.

– Я хочу найти тело Шаккара, если оно осталось там, на поле боя, – заявила я, – найти хоть что-нибудь, что осталось от него, иначе я не смогу смириться! Я все еще верю, что он жив. Мое сердце не перестает ждать возвращения принца, и оно не чует беды.

 Аббас молчал недолго, а затем произнес, глядя мне в глаза.

– Когда-то, кажется, целую вечность назад, я обещал своему брату и менсувару Шаккару, что пригляжу за его красавицей женой, – он криво улыбнулся. – Вазиру я здесь не нужен. Если ты найдешь то, чего не существует, я пойду за тобой даже на край света, принцесса Майрам.

 Я удовлетворенно улыбнулась и повернулась к спуску, а затем мне показалось, что Аббас еле слышно проговорил:

– Если бы и я мог вот так верить своему сердцу!

 Не обернувшись, продолжила спуск, понимая, что просто не хочу увидеть в глазах этого мужчины, которого я считала своим другом, что-то большее, чем просто дружба.

 Как она прекрасна…

 Длинные волосы струятся по плечам, спадают ниже округлых бедер.

 Ее взгляд манит и обещает сладкое наслаждение. Она вся нежная, трепетная, раскрытая только для него, как цветок под теплыми лучами солнца.

 Руки привычно ложатся на женские бедра, притягивают ближе. Ее запах, аромат цветов и трав, с примесью морской соли, сводит его с ума, заставляет его тело наливаться кровью в одном, определенном месте, где желание граничит между нежностью и диким сумасшествием.

 Он хочет обладать ею, не просто телом, но и душей. Хочет прикасаться так, как делал это раньше, чувствовать губами каждый изгиб ее фигуры, вдыхать запах ее желания, ее кожи.

 Сумасшедший! Разве теперь это возможно?

«Все поправимо!» – говорит чужой голос где-то внутри сознания, толкает его к ней, заставляет прижать к себе, покорить, обнимать с такой силой, чтобы она ощутила всю мощь его желания… А затем все уходит, исчезает. Налетевший ветер разрывает воспоминания в клочья, жаркое солнце сжигает их дотла. А в груди по-прежнему бьется сердце, и оно рвется прочь из оков, пытаясь высвободиться, и не может. Не находя выхода, смиренно замирает, успокаивается. А в голове вертится последняя мысль, вырванная, как клок бумаги из старинного фолианта и на нем всего одна фраза:

– Как она прекрасна…

 Глава 3.

– Мне кажется, эта проклятая степь никогда не закончится? – вздыхает один из всадников и глядит куда-то вперед, туда, где колышется жаркий воздух, а потрескавшаяся то ли дорога, то ли старое русло реки, тянется дальше ни много миль, просматриваясь до самого горизонта.

– Мы просто заблудились, надо признать это, – говорит второй. Его губы потрескались от жары. Воды во фляге осталось едва на пару глотков и люди измучены не меньше своих жеребцов, что едва плетутся с ношей на спине, пока предводитель отряда не делает приказ спешиться и остановиться на отдых.

– Нам лучше идти вперед, мой принц, – осмеливается дать ему совет тот, кто едет рядом.

– Нам надо найти воду, – Акрам вздыхает и касается повязки на шее. Странная царапина, оставленная ему на память любимой женой, удивительным делом не хочет заживать, словно протестует, как и его Тахира. Такая же упрямая.

 А ведь на его теле всегда быстро затягивались раны, тем более, такие незначительные. А эта царапина еще возьми и воспались, отчего горло Акрама стало болеть, а порез, казалось, горел, словно к коже прижали раскаленный металл.

 Вот уже сколько дней они шли по следу принцессы варваров и не могли настигнуть беглянку. Акрам понимал, что не вернется в Роккар без жены. Он был немного удивлен, когда по прошествии суток вслед за ним не был послан отряд с намерением вернуть принца домой. Борхан испытывал сына или давал ему шанс вернуть жену? Акрам не знал причины и радовался тому, что не пришлось отправлять людей отца ни с чем, потому что он твердо был намерен вернуть свою Тахиру назад.

 Вернуть…или отправиться с ней в Хайрат на помощь союзникам?