— Ну, что, милая- пойдёмте пить чай- голос Оливии Латтимер вырвал ее из тяжёлых раздумий.

— О, нет, миссис Латимер, благодарю. Мне нужно идти домой, дети ждут.

По дороге к дому она встретила соседку, Селию Кремсби с ребятишками. Один из них, девятилетний Оливер, был весь черным от….О,Господи!

— Селия, неужели Оливер работает в шахте?! — догадка, пронзившая мозг Шарлотты, не была очень уж необычной- некоторые семьи были вынуждены отправлять своих детей работать в шахту. Кто- потеряв кормильца, а кто- не в силах прокормить всех детей. Да что там говорить- иногда в шахте работали и беременные, одна из таких женщин, Дансби Морроу, даже потеряла ребенка на седьмом месяце, едва не погибнув сама — угольная пыль, оседавшая в лёгких, довела ее до выкидыша.

Селия, опустив глаза, тихо ответила:

— Да, Шарлотта. Ты же знаешь- Винфорд недавно сломал ногу, и теперь…теперь Оливер работает вместо него.

Чумазый Оливер стоял, выпятив грудь- он был горд тем, что работает словно взрослый. Мальчик не понимал, что ужасные условия труда вкупе с опасностью, таящейся внизу, в забое, очень скоро сделают его инвалидом.

"Господи, должен ведь быть выход"- Шарлотте хотелось плакать! Дети, несчастные дети, лишенные детства. Лишенные возможности нормально учиться (те несколько раз в неделю, что они с миссис Латимер проводили уроки в воскресной школе, посещало не слишком много детей. Родители, не видя смысла в образовании, оставляли малышей дома, помогать по хозяйству или сидеть с младшими. Некоторых, как Оливера, отправляли работать).

Она, с одобрения отца Латимера, мудрого и справедливого человека, не раз пыталась провести собрания, где старалась объяснить людям, что они могут бороться за свои права. Что старый граф, потворствуя своим прихотям, нещадно обирал и их, и их землю. Но жители боялись потерять и те крохи, что у них были. Да и то, что она была женщиной…. Некоторые мужчины поддерживали ее, другие же не желали даже слушать, пересмеиваясь, что им женского нытья и дома хватает.

Шарлотта, грустно вздохнув, потрепала двухлетнюю малышку Хетти, сестрёнку Оливера, по кудрявой голове:

— Селия, отправь ко мне Оливера вечером, я поделюсь с вами кое-какими запасами- и, чтобы не уязвить и без того уже израненную гордость женщины, добавила- нам с Мегги и Фредди много не съесть, а жаль будет, если испортится.

"Господи, ну почему все так несправедливо?" — думала Шарлотта по дороге домой. Она помогает нескольким семьям, она с удовольствием бы платила зарплату и Оливеру, наняв его на маленькие поручения по дому, но у нее нет денег- тот небольшой вклад, что остался от денег, оставленных ей и Мегги их отцом, таял на глазах. Скоро и она должна будет пойти в услужение, она давно присматривала себе работу гувернантки, но кто пожелает взять гувернантку с ребенком, да ещё и без рекомендаций? А то, что эта гувернантка училась в одной из самых лучших школ для леди в Великобритании- это и вовсе выглядело как прощальный подарок от практичного любовника. О клейме незаконнорожденности же и вовсе говорить вслух не стоило. Таких бедняжек изредка брали к себе сердобольные родственники, выдавая за дальнюю родню, либо девушки шли работать вечными компаньонками, сиделками к своей же родне. Да и это положение было весьма зыбким- один слушок или полунамек о твоем происхождении- и бывшая сердобольная родня дез зазрения совести даёт тебе расчет, еще и упрекая в том, что сами едва не пострадали по твоей вине.

К худу или к добру, но у Шарлотты не было и этого варианта- те немногие оставшиеся родственники со стороны отца были не самыми приятными людьми. А матушка рано осиротела.

В поместье вовсю шли приготовления к наплыву гостей. Домашняя прислуга и несколько нанятых в деревне слуг суетились, проветривая комнаты, носясь по этажам со стопками чистого постельного белья, на кухне готовился целый пир, а в гостиной и больших залах леди Селеста, облаченная в тонкий халатик, лишь подчёркивающий ее прелести, указывала двум служанкам и лакею, куда стоит поставить вазы с цветами, куда передвинуть мебель, освободив больше места для танцев.

— А в дальней гостиной мы сделаем карточную для наших мужчин- ее нежный лобик нахмурился- жаль, что кроме нас в постели им нужны ещё и другие развлечения, верно, девушки? — она засмеялась собственной шутке, а служанки покраснели от смущения, даже лакей нервно переминался с ноги на ногу- в первый раз молодой человек видел женщину, столь откровенную в разговоре, и притом, она уже успела провести рукой по его ягодицам, словно ненароком. Юношу смущала такая развязность. Да и все ее одеяние, вернее, его отсутствие…

Эдвин, проснувшись в кровати, нащупал женскую фигуру подле себя- он хотел притянуть ее к себе, но дама была не из хрупких созданий. Эдвин привстал, с трудом разлепив глаза- обнаженная Луиза Биксли, едва прикрытая тонкой простынью, тихо похрапывала рядом. Чуть поотдаль, на подушке разметались тёмно-коричневые волосы горничной- та, тоже полностью раздетая, спала, обняв подушку. А у него, судя по всему, была весьма занимательная ночь. Жаль, что он ничего не помнит из нее- в последнее время такое случалось с ним все чаще, когда он не в меру отдавал должное дарам Бахуса. Еще и служанку соблазнил- он бы постыдился, будь в нем хоть капля порядочности. Едкий смешок едва не заставил голову треснуть напополам.

Он встал с кровати, завернувшись в одну из простыней, и пошатываясь вышел из комнаты- голова нещадно болела, а в винном погребе имелись весьма неплохие лекарства от этой напасти. Столетней и более выдержки.

На первом этаже его встретил поверенный, Филлипс, полноватый мужчина средних лет. Он затараторив, едва увидев Эдвина:

— Сэр Блекуорт, приветствую вас, (Эдвин отметил для себя, что сейчас должно быть около полудня, раз ему не желают доброго утра) — я, видите ли, по поводу проверки книг. И по зарплате рабочим- мы платим слишком много, а цена на уголь упала, и ещё…