— Давай-ка расскажи, как твой отец служил в Индии, — приказывала хозяйка, когда дамы приходили к ней в гости. — Поведай нам про двоюродного дедушку-графа и роскошный дворец, в котором он живет.

Услышав, что я подумываю об уходе, она вызвала меня в гостиную и заявила, что, если у меня хватит неблагодарности оставить ее дом, рекомендации мне не видать. Говоря это, она улыбалась, или, сказать вернее, ухмылялась, потому что знала: без рекомендации меня никто не станет нанимать. Выходило, что я застряла у Тилли, хотелось мне того или нет.

Я пыталась строить планы побега. Возможно, я могла бы уехать в Америку. Думаю, на американцев должны были произвести впечатление мой аристократический выговор и происхождение. Там я смогла бы стать кухаркой или устроиться в магазин для приличной публики, а может, наняться в компаньонки к какой-нибудь даме. Но только в этой бочке меда была ложка дегтя: каждое заработанное мною пенни сейчас уходило на отца и Луизу. Я не могла ни бросить их, ни скопить себе на дорогу.

Отец умер осенью, когда мне исполнилось двадцать. Это не стало для меня громадным потрясением. Должна признаться, я не горевала так, как подобало бы дочери. Работая служанкой, я научилась отключать все чувства.

Миссис Тилли дала мне выходной, чтобы я могла организовать похороны.

Когда мы с Луизой вместе стояли у могилы, она сказала:

— Ну вот все и закончилось. Я, пожалуй, даже рада, а ты?

— Рада, что отец умер?

Она робко улыбнулась:

— Я имела в виду не совсем это. В конце концов, он был нашим отцом, и, наверное, когда-то мы его любили, но ведь нам приходилось жить, словно бы затаив дыхание, ожидая, когда придет конец.

— Да, так оно и было, — согласилась я. — Но меня волнует, что теперь будет с тобой?

Сестре было почти семнадцать, она выказывала мало интереса к школьным занятиям и недавно стала ученицей модистки. Ей очень подходило это занятие, потому что она была из тех девушек, что любуются собой в зеркале и жаждут однажды оказаться в свете, в то время как меня интересовали скорее книжки, чем тот образ жизни, которого у меня никогда не будет.

— Тебе нравится твоя работа? — поинтересовалась я. — И твои наниматели?

Сестра неуверенно кивнула:

— Они очень добры.

Но в ответ на вопрос, сможет ли она жить с семьей владельца магазина, Луиза, покраснев, сказала, что в этом нет необходимости, она продержалась до смерти отца, а сейчас уже сосватана и собирается замуж.

— Замуж?! — Я уставилась на нее, не веря своим ушам. — Но ведь ты еще ребенок!

— Чепуха! Многие девушки выходят замуж в семнадцать лет, — возразила Луиза. — И Билли хорошо обо мне позаботится. Мне не придется работать.

Я была до глубины души потрясена, узнав, что молодой человек, за которого она собралась выйти замуж, — Билли Харрисон, сын мясника, над лавкой которого мы снимали квартиру.

— Сын мясника? Луиза, ты не можешь выйти за торговца, иначе отец в гробу перевернется!

Сестра заносчиво посмотрела на меня:

— Можно подумать, Белла, мы чем-то ему обязаны!

— Он делал для нас что мог, — проговорила я, сама себе не веря: от того, что он делал, не было никакого толку.

Луиза накрыла ладонью мою руку:

— Не волнуйся! Билли — это хорошая партия. У его отца три лавки и свиноферма в Эссексе. Одну лавку он собирается отдать под начало Билли. Мы будем жить с его родителями в миленьком домике на Хайгейт-хилл, пока Билли не подыщет для нас собственный дом. А ты можешь уйти из служанок и жить с нами. Я уверена, Билли не станет возражать.

Не могу передать, какими страданием обернулась для меня та ночь. Конечно, я желала сестре добра и хотела, чтобы она была счастлива. Но ведь мне пришлось пять долгих лет заниматься тяжелой, изматывающей работой, чтобы у нее были еда и крыша над головой, а она тем временем не имела ни малейшего понятия, какую жизнь я веду. Я хотела, чтобы она получила образование, чтобы у нее было больше возможностей, чем у меня. И вот теперь она собралась замуж, а я… А я до сих пор живу как узница в доме Тилли!

Жизнь казалась жутко несправедливой. Но потом я вдруг осознала, что больше не буду нести ответственность за сестру и смогу сама распоряжаться своим жалованьем. Я накоплю денег и куплю билет в Америку! Эта мысль так приободрила меня, что в следующий выходной я решила себя побаловать. Больше никаких визитов домой с тем, что осталось от пиров Тилли! Лучше поехать в Вест-Энд, поглазеть на витрины магазинов, может, купить себе новый гребень для волос или даже румяна для слишком бледных щек, а еще зайти в кондитерскую и выпить чаю.