– Госпожа! – услышала она чей-то крик. – Прошу вас, подождите!

Она обернулась, не будучи уверена, что звали именно ее, и увидела, что к ней через улицу бежит, уворачиваясь от людей и лошадей, парень одних с ней лет. Одной рукой он придерживал на плече корзину с яблоками, в другой держал книгу. На нем были мешковатые бриджи выше колен и грубая пеньковая рубашка. Он был красив, с рельефными скулами и угольно-черными густыми волосами. Мэри решила, что он служит у кого-то.

– Грязный похититель овец – вот кто он! – прошипел молодой человек, оказавшись рядом с ней. – Проклятый негодяй! Вы в порядке?

– В порядке? А почему со мной что-то должно быть не в порядке?

– Я испугался, что быки могут наступить вам на ногу либо повозка – наехать на вас.

– Нет, ничего подобного. Меня только обрызгали, на этом все.

– Здесь становится так же мерзко, как в Лондоне.

– О, не думаю, что все настолько плохо.

– Надеюсь, вы правы, – сказал он и поставил корзину на землю. – Я знаю Лондон. Прекрасно знаю, каким грязным бывает этот город – особенно та его часть, где я жил какое-то время.

Он протянул ей книгу, которую держал в руке.

– Вы уронили это, когда повозка чуть не наехала на вас.

– Благодарю вас.

Это была длинная поэма о Судном дне. Повисла неловкая пауза, и, казалось, Мэри сейчас развернется и пойдет дальше. Но она не сделала этого.

– Я читал эту книгу Уигглсворта, – сказал юноша. – «День Страшного суда».

– Она мне понравится?

Мэри подумала, что он вот-вот рассмеется – так широко он улыбнулся.

– В Лондоне ее напечатали огромным тиражом, большую часть которого отправили в Новую Англию. Вам нравится читать об ужасах, уготованных тем, кто попадет в ад? Если так, то понравится. Это больше проповедь, нежели поэма. Сплошные телесные наказания.

При этих словах Мэри подумала о своем зяте: подобное замечание скорее услышишь где-нибудь в Англии, чем здесь.

Конец ознакомительного фрагмента.