– Вижу, вы осмотрелись. Вам нравится? – мягко спрашивает Бьянка, в свою очередь обводя комнату взглядом и гордо улыбаясь. – Это все дары от моих преданных читателей. Так они выражают благодарность за послания, которые я скромно передаю им. И, так как именно здесь и рождаются мои книги, – кивает она на компьютер, конечно же, белый, – я решила, что в этой же комнате должны храниться и все их драгоценные послания, мотивируя и вдохновляя меня. Получается что-то вроде замкнутого круга.

Тут она слегка наклоняется ко мне:

– И вы можете стать частью этого круговорота любви.

Я не тороплюсь с ответом, будто обдумываю его. А на самом деле пытаюсь переварить иронию ситуации, в которой оказалась. Вот комната, белоснежная, точно попка новорожденного, в ней женщина вся в белом и с таким же именем, живое воплощение Умиротворения и Любви, и в этой же комнате сижу я. Раз в издательство ехать не пришлось, а значит, Энрико я ничего не должна, сегодня мой внешний вид такой, как обычно: длинный черный плащ, черные сапоги, джинсы черные, но с капелькой серого, антрацитовая кофта, броское украшение из металлолома на шее, короткие волосы, тоже черные, конечно, и длинная косая челка. Да, это я, Вани Сарка. И между мной и Бьянкой, по сути дела, размещается весь доступный глазу цветовой спектр.

В этот момент входит Мадам-Твидовая-Задница со старинным подносом в руках, на нем две чашки, на вид еще древнее. Готова спорить, тоже подарок. Она выставляет все на стол, и Бьянка улыбается:

– Спасибо большое, Элеонора, можете отдыхать.

Мадам-Твидовая-Задница улыбается в ответ так убедительно, что и не скажешь, что ее вызвали на работу в воскресенье. Отпустив домработницу, Бьянка снова переводит взгляд на меня.

Я пытаюсь спрятаться в чашке: нужно собраться с мыслями. Осторожно принюхиваюсь к напитку, и к горлу подкатывает тошнота.

– Как я говорила, Сильвана, вам стоило бы рассматривать это задание как возможность войти в редчайший и привилегированный поток любви. Я передаю любовь своим читателям. Передаю им сообщения, несущие мир и уверенность. А они, ощутив силу послания, его пользу, в свою очередь тоже излучают любовь, не только ко мне в ответ, но и к окружающему их миру, таким образом расширяя добродетельный круг. – Она распахивает руки в той особой манере, которая идет только священникам – и ей.

– Вы, должно быть, недоумеваете, почему я настаивала на личной встрече, раз Энрико предупредил меня, что обычно вы не очень рады личному общению с авторами, за которых пишете.

Ах, вот как, Энрико? На самом деле он с радостью разрешал бы мне видеться с авторами только связанной и в наморднике, как у Ганнибала Лектера, думаю я, но ничего не говорю. Хочу понять, что Бьянка имеет в виду.

– Будем откровенны, Энрико – деловой человек. И он обрисовал вам задание просто как очередной источник дохода, или я ошибаюсь?

– «Доход» – слишком сильно сказано, учитывая, как мало он мне платит, – уточняю я.

Бьянка улыбается, но продолжает, не обратив особого внимания на мои слова:

– Однако это задание отличается от тех, ради которых вас обычно зовут. Для выполнения того, о чем мы хотим вас попросить, Сильвана, нужна мотивация. Даже, не побоюсь этого слова, призвание. И это призвание вы в какой-то мере можете найти в самой себе. Вот почему я сочла важным, даже необходимым поговорить с вами лично, прежде чем вы приступите к работе. Вы должны впитать само ощущение, прочувствовать его, если хотите хотя бы попытаться заговорить голосом ангелов, а – Энрико, не обижайся! – я сильно сомневаюсь, что он, практичный бизнесмен, когда-либо сможет вам так все объяснить.

Бьянка улыбается.

Я улыбаюсь.

Все еще улыбаясь, произношу:

– Бьянка. – Раз она зовет меня Сильваной, то и я могу называть ее по имени. – Бьянка, дело в том, что мне не нужно призвание, чтобы говорить с ангелами. Мне нужен именно голос ангелов. Другими словами, со мной ангелы не говорят, а раз так, и писать мне не о чем.

– Но… ох! Моя дорогая! – щебечет Бьянка слегка изумленно и с ноткой веселья, будто я пошутила. Нет, хуже. Умиленно. Будто ее шестилетняя внучка спросила, как же детки не разбиваются, когда аист бросает их в кроватки. – Ну конечно же, ангелы говорят и с вами! Неужели у вас никогда не бывает ощущения умиротворения, добрых мыслей, вам не хочется сделать что-то хорошее?

Вообще-то, ответ крайне близок к отрицательному, но дело не в этом.

– Простите, вы хотите сказать, что ангелы говорят с вами… хм, с нами, вот так? Через наши собственные мысли? Но…

Бьянка качает снежно-белой головой.

– Ангелы, ангелы… ангелы – просто метафора! Но знаете, это не означает, что на самом деле они с нами не говорят. Они говорят со всеми, просто мне лучше удается собирать и структурировать послания, чем другим. Громкий голос, – продолжает она, подняв палец с торжественным видом, – ясный и четкий, который раздается внутри, когда ты видишь играющего ребенка, хорошо выполненную работу, крепкие объятия, закат над морем. Тот голос, который говорит тебе, что все прекрасно и все правильно. Настолько ясное ощущение совершенства, будто нечто Божественное, что есть в тебе, сейчас проявляется в словах. Вот что я называю голосом ангелов. Относить его к сущности по имени Михаил, Гавриил, Уриил и остальным – лишь способ придать достоверности, спонтанности, сделать доступнее. Это способ подчеркнуть его более возвышенный и благородный источник. Сильвана, вы наверняка знаете, что сейчас больше не говорят о Боге или об Аллахе, или о любом другом олицетворении Высшего Величия, из которого мы все черпаем силы. Сейчас говорят о «Высшем Я», о Божественном, которое живет во всех нас, объединяя в Единое. Так вот, я даю голос этому Божественному. Что, по сути, является гласом ангелов, гласом с небес, того Совершенства, которое есть в каждом из нас.