Без пяти минут Христова невеста вопреки собственной воле оказалась связана священными узами брака с человеком, не только абсолютно ей незнакомым, но и пугающе властным и непримиримым. Однако следует признать: новоиспеченный муж знатен и хорош собой. Его очарованию может позавидовать сам дьявол!
Молодоженов влечет друг к другу несмотря на то, что они такие разные: она чиста, как утренняя роса, а он весьма искушен в плотских удовольствиях и пресыщен женским вниманием. Избыток оного и способен поставить под угрозу их хрупкое счастье.
Смогут ли супруги найти общий язык? И какие еще сюрпризы готовит им судьба, туго и причудливо, словно виноградные лозы, сплетающая их жизни и родословные?
От автора
Большинство персонажей данной книги являются вымышленными, а значит, совпадение имен, упомянутых в ней, с именами реальных людей всего лишь случайность или заблуждение, вызванное желанием читателя увидеть на ее страницах какие бы то ни было исторические личности. Все события, имеющие место в произведении, также плод фантазии автора.
Характеры, поступки и действия реальных исторических персонажей, встречающихся на страницах романа, представляют собой воображаемое допущение и ни в коей мере не претендуют на правдивость, историческую достоверность и полноту сведений.
Глава 1
– Спасибо, Марселла! Дальше я справлюсь сама, – спокойно, но довольно твердо произнесла Бьянка.
– Но синьорина! Это моя обязанность! – возразила камеристка.
– У тебя и без того обязанностей достаточно. Иди лучше к сестре. Ей ты точно можешь понадобиться.
– Синьора Анжелика давно уже отдыхает. Мария сегодня помогает на кухне, поэтому ваш батюшка распорядился, чтобы вечером вам прислуживала именно я.
Бьянка решительно взяла из рук служанки стопку полотенец:
– Марселла, ты в самом деле, считаешь, что у каждой монахини в монастыре есть служанка?
Юная госпожа улыбнулась, вспомнив, как любимая ею аббатиса Селеста, изо дня в день назидательно повторяла сестрам: “Господь без устали трудился, создавая мир наш и нас по образу и подобию своему. Мы должны неукоснительно следовать его примеру: трудиться, не покладая рук своих! Труд, по замыслу Создателя нашего, – помощник добродетели. Праздность есть матерь всех пороков! [1]
1
Слова из проповеди авва Исаии (Скитского), 60, 93.
– Иди спать, Марселла, уже слишком поздно. Я все сделаю сама, – еще настойчивее обратилась к камеристке своей старшей сестры Бьянка.
Марселла, молодая девица с глубоко посаженными маленькими черными глазками, которые на широком смуглом лице смотрелись, как два хитрых хорька, хищно выглядывающих из своих норок-глазниц, присела в легком поклоне и, поджав с недовольством губы, ответила: “С вашего позволения, синьорина Бьянка”, после чего спешно выскользнула из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Оставшись в одиночестве, молодая хозяйка комнаты вздохнула с облегчением: “Ну вот и все, наконец-то этот бесконечный день закончился. Завтра утром я вернусь в монастырь, завтра все будет, как прежде”.
Бьянке было крайне некомфортно в отчем доме.
Отчий дом… Разве может она назвать это роскошное неаполитанское палаццо отчим домом? Да, здесь она родилась, но ведь это не достаточный повод, чтобы любить эти стены. Зато у нее есть масса причин, если не бояться, то, по крайней мере, испытывать то, что испытывала она, всякий раз возвращаясь сюда. Тревога, беспокойство, неловкость, смущение – вот лишь некоторые краски из палитры чувств, переполнявших ее душу в палаццо, где она когда-то родилась.
Бьянка отчетливо помнила, как ее крохотное сердечко маленьким испуганным зайчонком затаилось душе, когда она в пятилетнем возрасте первый раз переступила порог этого дома и впервые лицом к лицу встретилась с графом Сартори, ее отцом. Она до сих пор не могла забыть, как при первом взгляде на этого человека испытала необычайный прилив нежности и дочерней любви, попыталась обнять его, но он, сухо сжав длинными жесткими пальцами худенькие плечики, отстранил от себя малышку и сдавленным голосом холодно произнес: “Отправляйся в детскую, девочка, познакомься со своей старшей сестрой”.
Всплеск светлой надежды и радости сменило внезапное оцепенение. Маленькая Бьянка в растерянности обернулась на падре Донато, который сопровождал ее тогда, и увидела на добром и таком родном лице слезу, беспомощно сползающую по старческой, морщинистой щеке. Перехватив растерянный взгляд девочки, падре быстрым жестом смахнул неуместную влагу и сдавленным голосом произнес: “Пойдем, ангел мой”. Взял крохотную дрожащую ладошку и твердо сжал своей не по-стариковски крепкой рукой.
Это рукопожатие вырвало малышку из оцепенения. Высвободив на мгновение руку, она обернулась к графу и, слегка склонив голову, произнесла: “С вашего позволения, ваше сиятельство”. Отвернулась, протянула ручонку падре и, гордо подняв голову, вышла с ним из гостиной. И лишь по пути к детской, в маленькой проходной комнате, где не было посторонних, обвила падре руками и, уткнувшись лицом в сутану, дала волю слезам. Эта предательская сырость волной нахлынула еще в гостиной, но крохе большим усилием воли удалось ее сдержать.
Все последующие события она помнила смутно, как во сне. Первое знакомство со старшей сестрой Анжеликой, красивой брюнеткой в нарядном розовом платье. Первая встреча с сухопарой неприветливой старой графиней Сартори, их с Анжеликой бабушкой. Какие-то дальние родственники, с интересом разглядывавшие монастырскую малышку, как какого-то диковинного заморского зверька. Скорбная поминальная месса в семейной капелле по ее безвременно скончавшейся матушке.
Саму мессу Бьянка воспринимала как в тумане. Не вслушиваясь особо в речитатив священника, она скользила глазами по надгробиям. Вдруг взгляд остановился на одном из самых выразительных.