Том первый
Глава 1
«Сейчас нам подарят надежду, а потом мы снова окажемся в пучине бремского океана».
Лазурное небо выкрашивалось в серый цвет из-за ядовитого дыма, на землю проливалась невинная кровь. Вся деревня полыхала красочным огнём и долго не утихала. Повсюду слышались женские крики и детский плач, но их крики резко прерывались и навечно утихали. Жителями деревни являлись женщины, девушки и дети. Их ярко-красные волосы сливались с цветом огня. Попытки сбежать и молить помилования составлял нулевой процент. Оставшихся женщин лет тридцати и молодых девушек хватали в плен, связывая крепкой верёвкой в тугой узел.
Двенадцатилетний мальчик зрел своими глазами как в его дом ворвались незнакомцы в чёрной мантии, на его глазах схватили родную мать. Женщина вскрикнула от боли и пыталась сопротивляться, но это было бесполезно.
Лим лишь услышал брошенный напоследок слова матери: «Убегай!».
Он бы давно бросился в бега не оглядываясь назад и бежал только вперёд, но Лима сковал страх и странное чувство. Кто знал, что он в последний раз видит маму.
Незнакомые мужчины в чёрных мантиях и плащах с церковным значком, и с золотыми крестиками, держали крепко за волосы женщину и насильно потащили к большому костру; из сучков, древесины, веток и соломы.
Мальчик пытался спасти свою мать, потянув одного из мужчин за подол мантии, который держал грубо женщину, но незнакомец ударил по лицу.
Беззащитный Уилтен упал на сырую землю и измазался в грязи. С испуганными до чёртиков глазами наблюдал, как его близкий человек стоит привязанным к деревянному столбу.
Сердце колотилось, а внутри материнский голос как звон колокола говорил только одно; «Убегай!»
Помимо матери Лима, вокруг были и другие девушки и женщины. Они громко кричали, сильно дёргались привязанными и плакали на взвыв. Также кроме него были и другие дети этих несчастных дам. Они с горькими слезами наблюдали за этой картиной и кричали: «Сестра!», «Я хочу к маме!», «Отпустите мою маму!!».
Этот день стал самым последним для маленького Лима. День когда он потерял всё это место которое стало убежищем, родную мать и всех этих знакомых людей.
«Убегай!», «Убегай!», «Убегай!».
Мужчина с золотыми швами на воротнике, и в длинном чёрном мантии с крестом на шее, подошёл к огромному костру и стал читать молитву:
Наконец мы очистим этот мир от этой нечисти. Нечисти исходящих от этих девиц. Их волосы как и они сами прокляты. Я Отец Грегори желаю обрести вечный покой этим блудницам. с этими словами незнакомый священник кивнул в сторону.
Высокий незнакомый мужчина поднёс факел к костру и тот сразу же вспыхнул. Перед глазами Лима вырос огонь. Пламя огромного костра взвилось к небу. Он не отводил взгляд от матери, что обратилась в пламя. Её кожа опались и покрылась жёлтыми волдырями. В глазах застыл немой ужас и пустые глаза. Волосы загорелись и слились с огнём. Адские крики и вой был слышен по всему округу. Все неистово кричали от боли. Их сожгли заживо. Боль невыносимая и это отражалось на их лицах. Ужас охватил всех детей. Они застыли на месте и слёзы непрерывно текли с их щёк. Плач Уилтена слился с плачем маленьких беззащитных детей.
Кто-то грубо поднял за локоть Лима и посадил в повозку. Он был слишком сломлен и легко поддался. Он лишь видел, как других детей сажали на старые повозки.
Костёр продолжал гореть, но горел уже с обугленными телами и костями. Остаться здесь в глуши рядом с множествами сожжёнными телами это значит накликать беду. Блуждать без еды и воды несколько дней, пока не свалишься на землю без сил, и не умрёшь от истощения.
Четырёхколёсный транспорт тронулся, а Лим в последний раз лицезрел тело матери, точнее всё, что от неё осталось. Её обгоревшее лицо, которое растаяло как воск и обугленное тело.
Что теперь с ними будет? Никто не знает; убьют, продадут, распотрошат. Лиму было всё равно. Он не мог ничего сделать. Лучше бы его бросили там, рядом с костром у сгоревших тел, которые стали жертвами нападки церкви или же лучше бросили в сам костёр. Лим достал из под хлопчатой рубашки маленький серебряный медальон единственная вещь подаренной матерью. Последняя частичка, что осталась от родной мамы.
Он устало взглянул на детей. Они были напуганы и дрожали, практически все младше него. Он знал нескольких из них. Как никак они жили в одной деревне, который был скрыт от чужих глаз.
Тогда как последователи «гибели» смогли вычислить их? Лим сидел на грязных досках и приложил ладонь к щеке она жгуче болела.
Прошёл час или два, а может и больше, он уже сбился со счёта. Повозка остановилась и послышались чужие шаги, вперемешку с мужским голосом. За простыней незнакомцы беседовали о чём-то, но Лим не мог расслышать.
«Убью», он был уже готов, а мысли так и норовили вырваться наружу.
Он рискнёт своей жизнью и наброситься на одного из них. Сделает, что угодно, но главное сбежать.