— Это не мои трусики! Где моя одежда? Сорочка, пеньюар, чулочки…

— Наверное, выбросили. Надевай трусики.

В ответ я прикрываю грудь руками, словно только вспомнив, что на мне надета лишь полупрозрачная и короткая сорочка!

Одежда для шлюхи!

— Я ни за что не выйду из комнаты голой! И в том, что на мне сейчас надето, тоже не пойду!

— Надевай трусики, Анна-Мария, — тяжело вздыхает мужчина. — Я могу попросить хозяина борделя найти тебе одежду. Но не хочу находиться здесь больше ни одной секунды.

— Но я…

— Я пожертвую тебе свой пиджак.

— Ого… Какой ты щедрый.

— Оживаешь, Проблема. Начинаешь язвить. Поторопимся. Только перед выходом из комнаты мне придётся закрыть тебе глаза повязкой. Таковы правила.

— И ты им подчиняешься?

— Увы. Представь, как меня это злит? — рыкает.

— Ты пошёл на такие жертвы ради меня, — выдыхаю, натянув трусики и укутавшись в мужской пиджак.

Он скрывает всё от глаз посторонних. наполнен теплом и приятным мужским запахом. Мне в нём уютно, хоть он безразмерно велик.

— Ради тебя? Нет, Проблема. Я здесь не ради тебя. У меня здесь были свои дела. А ты… просто под руку повернулась! — убивает признанием.

Я замираю без движения.

Даже не знаю, из-за чего мне стоит беспокоиться больше: что Бекетову на меня плевать или что у него дела в элитном, закрытом борделе?!

Бекетов выводит меня из комнаты. Я ничего не вижу, но всё слышу. Впрочем, по тем звукам, что доносились до моего слуха, многого понять не получится. Шепотки, лязганье замком, треньканье лифта.

Гораздо больше мне говорят другие ощущения: холодок, скользнувший по ногам.

— Обхвати меня за шею, — командует мужчина и легко поднимает меня, унося прочь на руках.

— Ты забираешь меня из этого ужасного места навсегда?

Я доверительно прижимаюсь к мощной широкой груди, наслаждаясь звуком гулкого биения сердца и запахом мужского тела.

— Если только ты не попросишь вернуть тебя обратно.

Бекетов отвечает в своей привычной манере, с густой усмешкой, проникнутой иронией. Я настолько сильно выжата, что не могу сходу придумать остроумный ответ, а через миг понимаю, что не хочу ёрничать.

На меня волнами накатывает запоздалое понимание того, что именно произошло со мной. Целые сутки, проведённые в страхе, на приливе адреналина… Я не сошла с ума и не скатилась в истерику, держалась, как могла.

Однако теперь мой организм даёт слабину. Я начинаю плакать.

— Не стоит солить мне рубашку, Анна-Мария. В бордель я тебя не сдам, — успокаивает.

Бекетов останавливается на парковке возле чёрного седана и кликает по кнопке автомобильного пульта.

— На заднее или в багажник?

Это шутка, наверное. Но у меня нет сил шутить. Я ничего не отвечаю.

Бекетов выбирает сам, бережно расположив меня на заднем сиденье. На миг наклоняется и касается губами щеки.

— Я буду ехать быстро, но ровно. Можешь поспать.

Верчу головой, пытаясь понять, где мы находимся, но вижу лишь густую черноту глубокой ночи и огни проезжающих машин где-то вдалеке.

— Мы за городом. Ехать придётся долго. Спи, Проблема.

Бекетов ускользает в сторону. На меня накатывает страхом, что сейчас он уйдёт, и я останусь совсем одна!

Я успеваю схватить его за широкое запястье.

— Постой.

— Ну, что ещё?

— Я не сказала тебе спасибо.

Мужчина молчит, словно предоставляя мне возможность сказать всё, что хочу. У меня в голове сумбур и лёгкая слабость ничуть не добавляет ясности ума.

— Я думала о тебе. Сразу же, как только поняла, в какую западню попала, подумала о тебе первым, — признаюсь. — Хотела, чтобы ты мне помог и вытащил из беды.

— Нашла палочку-выручалочку, — цедит сквозь зубы.

Я приподнимаюсь на сиденье и пиджак соскальзывает с плеч, снова обнажая меня под взглядом Бекетова.

Он не собирается прятать свою заинтересованность и явно увлечен разглядыванием моего тела.

Воспользовавшись паузой, я сокращаю расстояние до минимума и осторожно целую Бекетова. Он не противится поцелую, но и не помогает, держится в стороне, ожидая моих действий.

Осмелев, я легко провожу языком по его губам, раздвигая их и проникаю внутрь. От соприкосновения с его горячим языком по телу рассыпаются острые иголочки возбуждения. Эмоции бьют прямиком в голову, опьяняя.