– Ты чего не спишь, доча? – спросил Михаил.

– Мне папа какой-то сон плохой приснился.

– Хм, мне тоже. Ну, пошли умываться и завтракать, раз встали.

Чуть позже они вместе сидели за столом и уминали под свежезаваренный кофе омлет из яичного порошка со свежими булками. Патрульные любезно оставили корзинку с хлебом у калитки. Видимо, Петька постарался, молодец! Михаил всматривался в окно, как будто там можно было увидеть то, что угнетало его уже второй день.

– Пап, а ты тоже их ждешь?

– Кого? – отец удивленно глянул на дочку.

– Их, – Огнейка посмотрела на него внимательно своими удивительно голубыми и чистыми глазами. – Ты еще разве не понял?

Михаил широко раскрыл глаза и только сейчас явственно осознал суть мрачного предчувствия. Он еще не всегда мог толково использовать свой появившийся после Катастрофы дар, уж очень сложен он был для понимания обычным человеком. Да и супергероем он себя так и не почувствовал, несмотря на все пережитое и пройденное. Но сейчас после слов дочери его накрыло волной понимания, паззлы сложились, голова очистилась от тумана, и сразу же засосало под ложечкой.

– Они вышли, – глухо пробормотал он, потом метнул удивленный взгляд на дочь. – Милая, ты тоже можешь?

– Не знаю, папа. Иногда все так странно, даже не объяснить. Ну а ты все время занят, мама же, боюсь, нас не поймет.

Отец уже совсем другими глазами посмотрел на девочку. Во всей этой будничной суете он теперь редко мог просто так посидеть напротив неё, поговорить с ней, пообщаться. И ведь она здорово изменилась за этот год. Неожиданно его дочь подошла к той грани, когда девочка из ребенка начинает превращаться в девушку. И черты лица меняются, и вместо детской угловатости внезапно проявляется женственная мягкость и изящность. И взгляд, взгляд ведь совершенно недетский! Последний год для всех выживших людей прошел необычайно сложно, и дети теперь значительно раньше начинали взрослеть. Мир перевернулся, и каждый искал в нем свое новое место для жизни.

Михаил решительно встал и направился к рабочему телефону. Ответила Печорина.

– Наталья, собирай весь комсостав к десяти часам. Переходим в зеленый режим.

– Что, уже? – Наталья заметно охнула, голос был удивленным. – Откуда у вас такая информация?

– Наташенька, не спрашивай, объявляй!

– Поняла, – уже деловито ответила дежурная. Ее опыт работы в прокуратуре заставлял не задавать лишних вопросов.

Михаил же положил трубку древнего советского аппарата, взятого себе в дом по причине надежности, и сразу стал набирать номер лечебницы, требовалось еще переговорить с женой. Рубикон перейден.

В правление атаман заявился в половину десятого утра. Народ все подходил и подходил к крыльцу, кучкуясь в небольшие группы. Новости нынче быстро разносятся по поселку. Благо, сызнова появилась мобильная сеть. Михаил прямо на ходу поздоровался со всеми и вошел внутрь. Никто не стал дёргать атамана, больно уж сумрачным он выглядел. На прошедшей неделе в правлении провели, наконец-то, ремонт и небольшую перепланировку. Спасибо Тозику, прислал три бригады строителей. Все перегородки в помещении были убраны, и теперь человек сразу попадал в одну большую комнату.

 Возле самой длинной стены находился огромный стол дежурного. На нем стояли телефонные станции, гарнитуры раций, аппарат для селекторных совещаний и большой компьютерный монитор. На стене за местом дежурного висел огромный ЖК экран. В углу притулилась небольшая серверная стойка, у окон находились три обычных конторских столика, а напротив них стояли несколько, современного дизайна, диванчиков.

Кабинет атамана превратился в некий угловой загородок, с раздвижными пластиковыми дверцами. После ремонта в правлении стало светло и просторно, вместо печки стояли чугунные батареи, окна были закрыты белыми бумажными жалюзи. Девушки шустро заставили подоконники цветочными горшками. Возле стоящей в самом темном углу кофемашины и СВЧ печки появилась современная стойка с посудой и чайными принадлежностями. Вещи и мебель в правление подбирались практичные и удобные. Переезжать в огромную по нынешним меркам контору БелВитунифарма решили делом нецелесообразным. Отопление нынче выходило больно уж дорогим.

Михаил быстро зашел в комнату правления и огляделся. За большим столом на своем обычном кресле сидела Печорина, уступив место дежурного Подольскому. В дальнем углу на неизменной табуретке находился Хант, о чем-то тихонько переговариваясь с Вязунцом. На центральном диванчике сидели в ожидании полковник Стеценко, каптри Воронов и Сергей Прокопьев. Они о чем-то оживленно разговаривали, полковник по своей привычке яростно жестикулировал.

Северянин Воронов с нордическим спокойствием наблюдал за крутящимися у его глаз руками белоруса. Рядом с ними на левом диванчике, примостился молчаливый Алексей Акишин, худощавый крепкий парень лет тридцати. Он две недели назад приехал в Каплю с новгородским подкреплением. Леша оказался на редкость полезным человеком в военном деле. Срочную он отслужил в спецназе, потом остался в армии на несколько лет по контракту инструктором по выживанию.

Уже на гражданке, помаявшись по коммерческим фирмам, нашел себя в экстремальном туризме, где занимался сопровождением небольших групп туристов в поездках по экзотичным местам, вроде Тибета или Килиманджаро. Во время катастрофы Акишин по делам бизнеса находился в Новгороде, там он быстро собрал вокруг себя оставшихся жителей и легко нашел общий язык с новоявленным Владыкой. Умение находить подход к любому человеку, вообще, являлось его психологическим коньком.

Такие качества характера частенько оказывались востребованы в многочисленных путешествиях по нецивилизованным уголкам планеты. В ополчении Капли Акишин возглавил диверсионно-разведывательную группу и очень здорово помог ополченцам советами, как обустроить засады и всевозможные гадкие препятствия для противника. Его свежий, незашоренный взгляд обнаружил также несколько явных прорех в обороне. Поэтому негласно его считали заместителем Стеценко по диверсионной работе.