Шрифт:
– «Хрен понять что», как ты выразился – я привезла из Европы! – ткнула я пальцем куда-то в район груди собеседника. – Это, между прочим, бесценный антиквариат!
– Вот и я говорю: приперла рухлядь из своей Европы! – хохотнул наглец. – И пироги подменила! Признайся, таким образом ты выражаешь мне свою симпатию?
– Держи карман шире! – взвилась я. – Да ты – самый отвратительный человек на свете! Самый ужасный в мире мужчина, страдающий полным отсутствием вкуса! Самый невоспитанный грубиян!
– Согласен. Я – самый-самый! Рад, что ты это заметила! – уже в голос рассмеялся Демоненко и, сволочь, подмигнул.
– Рррр! Ненавижу! – прорычала я, а мужской смех стал только громче.
– Кузьмич, скажи, разве это не любовь? – хохотал Демоненко, а я злилась еще больше.
– Пироги были лимонные! Плати по полной! – рявкнула я и стремительно покинула кухню врага, напоследок громко хлопнув дверью.
Эффект получился смазанным. Доводчики на двери работали исправно. И громкий хлопок, по сути, вышел тихим щелчком.
– Ты договоришься, Лука Ильич! – шипела я, преодолевая небольшой переулок до своих владений. – Чиполлино несчастный!
Глава 3
– Зря ты так, – хмыкнул Кузьмич, когда за девчонкой закрылась дверь.
– Сама напросилась, – отмахнулся я от слов шеф-повара. – Будет знать, что не стоит грубить взрослым дядям.
– Как прошли переговоры? – перевел тему старый друг.
– Пока что старик упирается. Но ничего, и не таких ломали, – заявил я и подошел к холодильнику, где совсем недавно спрятал тот самый лимонный пирог. И как у девчонки получается, что каждый раз не могу оторваться, пока все не съем?
Кузьмич сокрушенно покачал головой. А я невозмутимо доедал пирог. Вернее то, что от него осталось.
– Думаешь, она все-таки решится меня отравить? – задумчиво поинтересовался я у Кузьмича.
– Вполне возможно. Если поймет, что ты умудряешься стрескать почти весь заказ из «Изюминки» в одиночку, – предположил друг.
А я вздохнул, глядя на коробки, которые официанты отнесут в зал. Да, жаль, конечно, но больше в меня не влезет.
– Боюсь даже прогнозировать ее реакцию, когда она узнает о переговорах, – поделился опасениями с Кузьмичом.
– Ты? Боишься? – не поверил друг и рассмеялся, увидев мою кислую физиономию.
Выбросив пустую коробку от пирога, покинул рабочее место Кузьмича. Повара уже появлялись на кухне, собираясь приступить к своим обязанностям. Коллектив работал слаженно, как единая машина. А я предпочел не вспоминать, сколько сил, денег и нервов мне потребовалось, чтобы все именно так и организовать в «Трех тузах».
– Демон! Шикарно у тебя здесь!
Шилов хлопнул меня по плечу, а я скривился. Только этого урода здесь и не хватало.
По сути, с этим ушибком справлюсь и сам. Но не хотелось лишней шумихи. Народ сегодня собрался почтенный.
Поискал взглядом охранников. Уволю к чертям! Где их, на хрен, носит?
– Сам в курсе, – отвел руку Валика Шилова от себя.
– А ты чего такой хмурый, а, друг? – пьяная морда Валика покачнулась. А я решил не откладывать. Да и руки чесались вышвырнуть этого ушлепка из моего клуба.
Сжал рукой затылок Шилова. Мужик скривился, попытался выскользнуть. Да куда там?!
– Пойдем, Валик, потолкуем по душам, – пробормотал я, двигая тельце Валика в сторону подсобок.
– Демон, да я все понял! Осознал! Больше в долг не играю! – скулил Шилов.
– У тебя осталось четыре дня, Валик! – напомнил я, ногой захлопнув дверь, ведущую в зал.
Веселье осталось позади. Валик скулил под рукой, вызывая приступ неприязни.
– Лука Ильич, проблемы? – на крыльце у входа появился Лева – один из парней, который, по сути, должен был дежурить в игровых комнатах, а не торчать на крыльце.
– Уже решил! – рявкнул я, не особо церемонясь с Шиловым, как только оказался на улице, вдали от посетителей клуба. – Слушай внимательно, Валик. Четыре дня. Не вернешь долг – играть будет нечем. Уяснил?
Валик кивнул, говорить он не мог. Был занят, сплевывая кровь на асфальт.
Тачка охраны уже появилась в проулке. Парни оперативно подхватили вмиг протрезвевшего Шилова и запихнули в салон.
Как только Валика увезли, хмуро взглянул на Леву. Секунда, и он уже пошатнулся от удара по ребрам.
– Да я на минутку отлучился, Лука Ильич! – попытался оправдаться пацан.
– Было велено: Шилова на порог не пускать! – прорычал я, не глядя на охранника.
Мое внимание привлекло пятно крови на белоснежной рубашке.