Времени для чего? Для нежности и любви? Но Куин ведь не любил ее. Он цинично относился к женщинам, а она — она не признавала никаких чувств. Из своего печального опыта она знала, что любовь — это боль и каждый переживший ее становится непохожим на себя. У Челси закружилась голова, стало страшно от мысли, как быстро он смог изменить ее взгляды. Она услышала свой приглушенный шепот:

— Нет!

В свете луны блеснули его зубы. Мягким, нежным голосом он произнес:

— Послушай меня. Да, а не нет. Я ведь хочу тебя с первой встречи. — Его пальцы медленно поднимались к отчаянно пульсирующей ложбинке у нее на шее. — За холодной красотой я жаждал увидеть настоящую женщину. Но, ненасытная любовь моя, если я могу немножко подождать, то и ты сможешь.

Он совершенно не понимал того, что с ней происходит! Она должна быть твердой и поставить его на место, но его легкие, как пух, прикосновения все перевернули, она лишилась дара речи и только бессильно вздохнула, когда он нагнул голову и коснулся губами ее губ. Затем он устроился рядом, вытянувшись во весь свой огромный рост, обжигая ее так, что она пылала как в огне. Облокотившись на одну руку, он другой осторожно водил по ее телу, освещенному бледным лунным светом. Его взгляд из-под полуопущенных век завораживал и пугал ее.

— Я не мог поверить своему счастью, когда вы попросили меня сказать Робартесу, что мы обручены. — В его голосе звучала неподдельная радость. — Я ведь рассчитывал, что вы проведете со мной какое-то время днем, не больше. И вот вы подходите, и оказывается, мы можем провести с вами всю жизнь.

Теперь его пальцы очерчивали линию ее ключицы. Она оторвала взгляд от его глаз и уставилась на звезды, которые яркими точками усеяли черный бархат неба. Пора прекратить это сладостное обольщение.

— И вы смогли заставить меня приехать сюда, — наконец проговорила она, борясь с разбуженной им чувственностью, от которой дрожал ее голос.

— Именно так, моя красавица. — Голос его стал более густым и пугал ее, так же как и те желания, которые будили его руки, гладящие впадинку у нее на груди там, где застегивался маловатый ей лифчик. Ловким, неуловимым движением Куин расстегнул застежку. Челси слабо вскрикнула. Опасность оказалась намного больше, чем она предполагала. Стараясь совладать с собой, она приподнялась на локтях, дрожа всем телом.

Но плохо рассчитала, так как его губы сомкнулись вокруг обнажившегося набухшего соска. В голове у нее помутилось, больше она не протестовала, а он все целовал наливающуюся, словно спелый плод, грудь, сводя Челси с ума. И теперь она уже сама требовала большего, отчаянно шепча что-то и не узнавая собственного голоса.

Куин поднял голову. Лицо его в лунном мерцании стало жестким, слова звучали отрывисто:

— Я хочу тебя, хочу, чтобы ты стала моей телом и душой. Будь моею, будь рядом со мной всегда. Челси… пообещай…

Эти страстные мольбы развеяли обманчивый туман, и она замерла. В горле застыл ком, Челси судорожно сглотнула. Он просил ее стать его любовницей. Великий Боже! Жить с ним, пока она ему не надоест. Сколько времени? Месяц, два? Ей стало больно. Но почему? Почему ей должно быть больно от того, чего она и так ждала? Она прекрасно знала, что он за человек.

Стремительно поднявшись, она схватила полотенце, которое принесла, и одним махом завернулась в него.

Челси презирала себя. Все случившееся произошло по ее вине. Она ведь чувствовала, что нельзя подпускать его к себе и на несколько метров! Он схватит обеими руками то, что ему предлагают, и она это знала — и тем не менее предлагала себя!

— Успокойтесь. — Не успела она и оглянуться, как он уже стоял около нее. — В чем дело, милая? — спросил Куин бархатным голосом. Самонадеянность едва ли не сочилась из каждой его поры.

Челси проворно отскочила в сторону, когда он протянул руку. Он что, считает ее такой наивной? Она никогда больше не позволит ему прикоснуться к ней; к своему стыду, она точно знала, что он предпримет дальше.

— В том… — начала она сдавленным голосом, едва переводя дух, — что я отказываюсь от вашего предложения. Я не стану вашей любовницей.

Она вскинула голову. Позволив околдовать себя, лишившись разума, она попала в эту ужасную ситуацию. И единственный способ выйти из нее хотя бы с видимостью достоинства — это ясно и четко сказать ему, что она не принадлежит к подобному типу женщин!

Если она когда-нибудь пойдет на близость с мужчиной, то по любви и если будет полностью предана ему. А вот влюбиться она себе никогда не позволит…

— Не станете? — Голос его прозвучал жестко и черты лица стали резкими. — Надеетесь на брак? Бережете себя и набавляете цену?