Впереди шли два молодых парня. Из разговора Зубков понял, что они студенты. Молодые люди решали очень важный вопрос: в каком пивном баре им лучше отметить день рождения приятеля.

– А че ты на "Каширку" ехать не хочешь?
– спрашивал один студент.

– От их пива у меня изжога, - ответил второй.
– И кофе там не варят, а растворимый я не пью.

– А куда тогда?

– Давай лучше в Парк культуры.

– Это в ту кафешку... там же красенькие не принимают. А у нас всего пять желтых карточек. Ну и у вас с Егором две зеленые...

– Ну и что. Думаешь, не осилим?

– На девятнадцать-то человек?

– Не боись. Мне отец за окончание третьего курса балабашек подкинул.

Можем хоть неделю гудеть. Кстати, давай зайдем в магазин. Мне сандалии купить надо. В башмаках жарко.

– Пошли, - согласился первый студент.

Молодые люди зашли в обувной магазин. Зубков зашел за ними следом.

В обувном магазине было четыре отдела, два мужских и два женских. На одном из отделов мужской обуви висела небольшая табличка, на которой было написано, что к оплате принимаются карточки желтого и зеленого цвета. В другом отделе принимались карточки исключительно зеленые. Студенты зашли в "зеленый" отдел. Зубков автоматически зашел следом за студентами. Пока они выбирали обувь, Костя без всякой цели осмотрел ассортимент. Увиденное ему понравилось. Обувь была превосходного качества и фасонов. Самое поразительное заключалось в том, что большинство моделей было отечественного производства и по качеству они не уступали импортным образцам, стоявшим на соседней полке.

Закончив с "зеленым" отделом, Костя зашел в "желто-зеленый". Тут ассортимент был пожиже и совсем не было импорта. Но даже та обувь, что стояла на полках, была весьма приличного качества. Просто выглядела она попроще. В женских отделах ситуация была та же: в "желто-зеленом" зале продавали высший сорт, а в "зеленом" - обувь экстра-класса.

Выйдя на улицу, Зубков остановился у дверей магазина и задумался.

Увиденное минуту назад его сильно озадачило. Особенно деление кредитных карточек по цвету. Конечно же, он знал, чем отличается серебряная VISA от золотой или платиновой, но никогда не слышал о красных и зеленых. В магазине, в кафе... Костя вдруг почувствовал, что цветовое деление карточек подразумевает некое подобие классового деления их владельцев. От этой догадки Зубкову сделалось нехорошо. Он подошел к лавочке, стоявшей напротив магазина под кленом, и сел в тени под его ветвями. Костя почувствовал, что сходит с ума. Обрывки догадок, как пчелиный рой, сновали в его голове: "Где я?" Ночь на помойке, загадочные автоматы, выдающие местонахождение человека, странные автобусы разных цветов, цветные карточки...

– Общество, у которого нет цветовой дифференциации штанов, - одними губами прошептал Зубков, тупо глядя перед собой и растирая правой ладонью левую часть груди, - обречено на вымирание.

По Садовому кольцу шли люди. Женские ножки сменялись мужскими брюками. Детишки, собаки... опираясь на палочку, проковыляла старенькая бабушка. В голове что-то шумело, в ушах появился слабый звон, в глазах - легкая серая рябь.

– ...молодой человек? Вам плохо?
– донеслось до Зубкова.

Костя только сейчас почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Он поднял глаза и увидел седовласого старичка, который с тревогой смотрел на него.

Несмотря на жаркую погоду, на старичке была серая тройка и фетровая шляпа, в руках он держал трость.

– Вам плохо, молодой человек?
– еще раз повторил старичок.

– Да...
– задумчиво сказал Зубков.
– Как-то не очень хорошо.

– Вот, возьмите, - возбужденно сказал старичок.
– Это нужно положить под язык. Я сейчас... Одну минуту... Я сейчас!..

Старичок заспешил к ларьку и тут же вернулся с пластиковой бутылкой холодной воды в руках. Зубков тупо смотрел перед собой и думал, что именно так с ума и сходят. Сначала все становится с ног на голову, потом забываешь назначение предметов, а дальше и собственное имя.

– Мне пло-хо, - медленно проговорил Костя, подняв брови и наморщив лоб.

– Да, мне пло-хо... Мне прак-ти-чес-ки кран-ты...

– Вот вода. Попейте, - сказал старичок.

Костя поднял глаза и, рассеянно улыбнувшись, принял из рук старичка пластиковую бутылку с водой. Он сделал несколько глотков, и ему немного полегчало. В глазах перестало рябить, шум в ушах практически исчез. Из киоска вышла женщина лет сорока. Она подошла к лавочке и протянула старичку пластиковую карточку желтого цвета.

– Возьмите свою карточку, - сказала женщина.

– Спасибо, - все еще с тревогой на лице сказал старичок, повернувшись к продавщице, и коротко кивнул головой.

– Как он?

– Вроде бы немножко отошел, - ответил старичок и снова повернулся к Зубкову.

– Да, спасибо, - сказал Костя, осознавая, что привлек к себе много внимания.

– Мне уже лучше...

– Ох, - вздохнула продавщица, - какой молодой, а сердце уже ни к черту.

Она развернулась и пошла к ларьку, что-то бурча под нос и покачивая головой.

– Нельзя так, молодой человек, - укоризненно сказал старичок, надевая шляпу и перекладывая трость в правую руку.
– За здоровьем следить надо.

– Спасибо, - еще раз поблагодарил Костя заботливого старичка.
– Завтра же схожу в больницу и проверюсь.

– Непременно сходите. Будьте здоровы, - улыбнулся старичок, дотронулся до полей своей шляпы и пошел дальше по дороге.

Зубков проводил дедушку взглядом и залпом выпил полбутылки воды. Вода была простая, холодная и вкусная. Через несколько минут Костя поднялся с лавочки и медленно побрел дальше, по направлению к Парку культуры. С рекламного щита, скалясь белозубой улыбкой, на него смотрел все тот же манекенщик в шикарном пиджаке. На следующем плакате обворожительная девушка, мило улыбаясь, держала в руке три пластиковые карточки красного, желтого и зеленого цвета. Надпись на плакате гласила: