Саныч зевал, привалившись к толстенному дереву, которое казалось Льву ногой слона, страдающего неведомой болезнью. Болезнь он придумал, так как с дерева свисали длинные лоскуты коры.

Ника крутила головой с таким видом, будто её привезли в Диснейленд. Где-то невнятно, но угрожающе громыхнуло. Гром? Или что похуже? Например, горные тролли?

– Может, позвонишь этой бабе Зое? – не выдержал Лев.

– Восхищаюсь твоей сообразительностью! – воскликнула Ника. – Но тут нигде не ловит сеть. Глушняк.

Лев ненавидел, когда она так делала. Бесилась, а сама говорила, что восхищается. Утешало только, что Санычу таких комплиментов доставалось в сто раз больше.

"Малоко. Яйца. Сабаки добрые" – прочитал Лев на железном заборе.

Ворота вдруг приоткрылись, и в щель выглянула чёрно-белая старушка. Волосы у неё были белые, а лицо в темноте выглядело почти чёрным.

– Доброй ночи! – обрадовалась Ника. – Вы баба Зоя?

Ворота с грохотом захлопнулись. Вдалеке опять громыхнуло.

«Мне нравится…» – завёл Лев свою любимую пластинку.

Но не успел додумать. Старушка снова высунулась из щели:

– Так Зою я знаю. Это моя соседка. Следующий дом вверх по горе.

Ника вскинула на плечо Малявку, Саныч – рюкзак, и они наощупь двинулись к соседнему дому.

Ворота оказались заперты, но Ника просунула внутрь палец и легко отодвинула щеколду. Будто заходила к себе домой.

– Тут не написано, что собаки добрые, – предупредил Лев.

– Да? А что написано? – невнимательно поинтересовалась Ника, шагая к дому.

– "Лучший в Абхазии шашлык. Не понравится – вернём деньги", – процитировал Лев.

– Вот видишь! – воскликнула она.

Как будто это полностью исключало возможность встретиться со злой собакой.

На их голоса из дома вышел парень в белой футболке. Он зевал так, что мог составить достойную конкуренцию Санычу. Лев представил себе, как они сидят друг напротив друга за столиком для армреслинга и соревнуются, кто шире распахнёт пасть.

– Шашлык? – спросил парень, поймав паузу между зевками.

– Тут живёт баба Зоя?

– Давай лучше шашлык, а?

– Шашлык завтра, – вероломно пообещала Ника, которая не ест мяса с 14 лет. – Мы к бабе Зое.

– Сейчас разбужу, – покладисто зевнул парень. – Только она не доросла ещё до бабы.

– Понятно, – кивнула Ника, явно ничего не поняв, и парень пошлёпал в дом.

Вскоре на крыльцо вышла молодая женщина в цветастом халате.

– Баба Зоя? – неуверенно спросила Ника.

Женщина молча смотрела на них неподвижными тёмными глазами.

– Мы у вас номер забронировали.

Молчание.

– Гостевой дом "У бабы Зои", улица Речная.

– Не, – зевнула женщина.

– Через интернет, – настаивала Ника.

– Пойдёмте, – неожиданно велела женщина, и они опять поплелись куда-то по улице Речной, поднимавшейся всё выше и выше.

Гром перекатывался вдали настойчиво и сварливо. Льву вспомнился старик из их подъезда, который так же нудно ругал девчонок-первоклашек, когда те слишком громко хохотали у него под окнами, набивая карманы каштанами.

Вдруг небо на секунду стало белым. Два больших куска справа и слева остались чёрными. Лев догадался, что это горы.

Женщина остановилась и громко заговорила на непонятном языке. Среди тарабарской скороговорки порой всплывало совершенно чёткое "этот пьяница". Первый раз Лев решил, что ему померещилось. Но нет. Пьяница выныривал и выныривал, как кусок пенопласта из бурного ручья. Быррр-тыррр-кыррр-этот пьяница-кырр-тырр-фырр-этот пьяница.

Сначала Лев подумал, что женщина разговаривает сама с собой. Или с деревом, чей шум лился с чёрного неба, как дождь. Лев даже не удивился. Сил удивляться уже не осталось.

Но приглядевшись он увидел под деревом длинный стол и скамейку. За столом сидели люди. Судя по запаху и звяканью чашек, они пили кофе. Среди ночи в темноте под деревом. Но Лев и этому не удивился.

Засветились экраны телефонов.

– "Аппарат абонента выключен", – долетело из одного.