— Спасибо, что не в Золе, — фыркнула девушка, позволяя заключить себя в объятия и поцеловать — только не в щёку, а в подставленные губы. — Ты купил ёлку!

— Ну а как же, — небольшая ель источала такие ароматы, что хотелось обнять сначала её, а потом Богдана в благодарность за такой прекрасный кусочек новогодней атмосферы. — А то у тебя здесь совсем печально. Я так не могу!

— Спасибо, — расплылась в улыбке Зоя. — Установишь её? Где-нибудь в гостиной. Хотя, тогда стол придётся перенести…

— Я перенесу, — пообещал Богдан. — И установлю. Тут мне крепление тоже дали, только у тебя есть какая-нибудь отвёртка?

Отвёртка была, именно что "какая-нибудь" — крестовидная, крохотная, с помощью которой Зоя периодически снимала заднюю панель с маминого ноутбука, когда в очередной раз начинал шалить дисковод. Орловский только отмахнулся, сказал, что подойдёт, но на всякий случай вооружился ещё и ножом — и попросил не беспокоить.

Зоя воспользовалась короткой передышкой, чтобы закончить свои страдания над вкусной, но так легко загрязняющей всё вокруг шубой, вытащить мясо из духовки, освободить стол, подмести пол — а ещё забежать в ванную и сменить одежду на куда более подходящую празднику. Правда, с бардаком на голове до конца справиться не удалось, и она просто затянула волосы в высокий хвост, подумав, что и это выглядит достаточно по-праздничному. И без косметики…

Но в каком-то плане Зое нравилось встречать Новый год без пудры-помады-туши, в своём естественном состоянии, да и впервые за долгое время она была действительно довольна тем, что видела в зеркале. Наверное, не лгут, когда говорят, что счастье украшает людей — Зоя буквально светилась изнутри, глаза блестели, щёки порозовели почему-то, выдавая предновогоднее возбуждение, и она почувствовала себя на этом крохотном празднике для двоих действительно уместной.

И действительно заслуживающей такого парня, как Богдан.

Даже дурацкое "понарошку" вылетело из головы, особенно когда она, вернувшись, застала стол уже в гостиной, ковёр — скрученным и уложенным возле шкафа, а ёлку — установленную гордо в углу комнаты.

— Игрушки есть? — деловито поинтересовался Богдан.

Зоя только молча пододвинула к шкафу табурет и, не собираясь дожидаться помощи, сама на него полезла. Нужная коробка нашлась легко, и Зоя, сдвинув её к краю, потянула вниз — чтобы запоздало обнаружить, что стул шатается.

Новогодние игрушки она поставить на пол ещё успела, но когда сама выпрямлялась, чтобы потом спрыгнуть с табурета, зашаталась и почувствовала, что падает. Вот только вместо того, чтобы свалиться прямиком на стол или на пол даже, ушибить рёбра или даже сломать что-то, она каким-то удивительным образом оказалась в руках Богдана, ещё и уцепилась ему в плечи, опасаясь, что если отпустит, однозначно свалится вниз.

— Осторожнее, Сойка. Ты же не умеешь летать, — хмыкнул Орловский, ставя её на пол.

— Ну так, хотела научиться, — фыркнула девушка. — А ты не даёшь!

— Лучше живая нелетающая сойка, чем погибшая во время боевых учений.

— Я выбрала достаточно невысокий старт, — отметила Зоя. — Падать было не настолько далеко… И вообще, Орловский, ты против моего духовного полёта?

— Отнюдь, — рассмеялся он. — Но, повторюсь, лучше живая нелетающая сойка…

— Нелетающая птичка — это не про сойку, — закатила глаза Зоя. — Так бы и сказал, что видишь во мне пингвина.

— Я не вижу в тебе пингвина, — хмыкнул Богдан.

— Тогда это ещё хуже.

— Почему?

Зоя закатила глаза.

— Потому что я бы предпочла роль пингвина, а не роль страуса, — пожала плечами она, наконец-то оказавшись на земле. — Руки, руки, Орловский! Мне ещё надо принести сюда еду и не пасть смертью храбрых по пути!

Но, перенося одну за другой тарелки с приготовленными блюдами, Зоя осознала — а ведь дрожали всё ещё от неожиданного испуга ноги. Она вроде и уговаривала себя быть смелой, но всё равно не могла заставить организм отреагировать на такой неожиданный стресс положительно. К тому же, какая-то часть её всё ещё хотела вернуться обратно в объятия к Орловскому, прижаться к нему всем телом, закрыть глаза и просто мечтать о хорошем, даже не притрагиваясь ко всему тому, что она приготовила.

Тем не менее, грех — плясать на кухне с самого утра и даже ничего не взять в рот. К тому же, судя по тому, какими глазами Богдан смотрел на стол, он совершенно точно не отказался бы отведать чего-нибудь из этого. А ещё лучше — всего.

Зоя поручила ему наряжать ёлку, искренне надеясь на вкус Орловского. Ну, себя же он одевал прилично, так почему должен превратить новогоднее деревце в какой-то ужас? Тем более, аромат хвои создавал такое прекрасное новогоднее настроение, что никакой шарик, повешенный не там, где хотелось бы Зое, не испортил бы его.

К ёлке, которую нарядил Богдан, можно было придраться, конечно. Елена Леонидовна уже рассказывала бы ему, что нельзя в сектор, окружённый синей гирляндой, вешать такие яркие игрушки, сюда бы что-то белое, из того, что она купила в прошлом году, но так и не смогла повесить, потому что они давным-давно не ставили новогоднюю елку. Но мамы здесь не было, а Зое нравилась простота и то, что Богдан делал это быстро, а не задумывался над каждой игрушкой, не гипнотизировал очередную ветку, пытаясь предположить, что бы на неё повесить.