Они продолжали молча есть, пока Джульетта не почувствовала, что больше в нее ничего не влезет. Она испустила довольный вздох.

Кэли улыбнулась, как будто этот звук порадовал ее.

– Как бы вы хотели завершить этот вечер? – спросила она. – Может быть, ванна? Или массаж?

– Массаж? – Это было бы так необычно и так приятно – она слышала о таких вещах, но это всегда казалось ей таким недосягаемым. – Это… – Она прикусила губу, внезапно ощутив робость. – Это в самом деле возможно?

Кэли ухмыльнулась:

– Само собой.

Джульетта заколебалась. Посмеет ли она? Впрочем, разве она здесь не для того, чтобы ее баловали?

– Да, массаж – это было бы неплохо, если вы не против.

– Как я могу быть против? Я здесь именно затем, чтобы у вас было все, чего бы вы ни пожелали. – Кэли встала с кресла и высунула голову в коридор. Послышался приглушенный разговор, и в комнату вошел молодой человек в красной униформе коридорного. На голове у него красовалась круглая шляпа-таблетка, под мышкой одной руки он нес складной столик, а в другой – корзину с какими-то принадлежностями. Видимо, он ждал неподалеку, как раз на такой случай. Как странно, что столько людей готовы ей услужить.

Странно и необыкновенно приятно.

Коридорный разложил столик с мягкой обивкой и поставил его в середине комнаты. Затем начал вынимать из своей корзины принадлежности – десятки свечей, которые он зажег и расставил по комнате, масла в склянках, пушистый халат.

Его движения были умелы и проворны. Закончив, он коротко кивнул Кэли и вышел.

Кэли достала из кармана серебряный колокольчик.

– Я оставлю вас одну, чтобы вы переоделись, но не стесняйтесь, звоните, если вам будет что-то нужно, что бы это ни было. – Она легко встряхнула колокольчик – и комнату наполнил чудный звон.

– Спасибо, – сказала Джульетта. – Я так и сделаю.

Кэли отдала ей колокольчик.

– Приятных сновидений. – И, выскользнув за дверь, закрыла ее за собой.

Джульетта поставила колокольчик на столик, стоящий рядом с кроватью. Затем переоделась в халат, который коридорный оставил на комоде, аккуратно сложив его. Халат был сшит из самой нежной ткани, которую Джульетте когда-либо доводилось щупать. Она улеглась на столик с мягкой обивкой, и как только уткнулась лицом в специальную подставку для головы, в комнате зазвучала расслабляющая музыка.

Волшебство, – подумала она.

Дверь тихо отворилась, и, подняв голову, она увидела невысокую пожилую женщину, облаченную в струящиеся розовые одежды. Ее серебристые волосы были собраны в узел на затылке.

– Привет, Джульетта. – Ее голос дышал спокойствием и убаюкивал. – Меня зовут Хэрриет.

Джульетта ожидала, что ощутит неловкость – как-никак она не привыкла к тому, чтобы ее касался кто-то чужой, тем более вот так. Но в этой женщине – а может быть, в самой атмосфере «Сплендора» – было что-то настолько успокаивающее, что она чувствовала себя совершенно непринужденно. Хэрриет стянула халат с ее плеч и принялась массировать ее шею и верхнюю часть спины. Руки массажистки были мягкими, но работали умело. Мышцы Джульетты пронизывало волшебство, избавляя ее от напряжения, о котором она до сих пор даже не подозревала. Она потеряла счет времени, чувствуя себя невесомой.

Чем дольше работала Хэрриет, тем глубже Джульетта погружалась в блаженный покой. Она забыла, где она, забыла, кто она. Ее переполняла безмятежность, и она не могла себе представить, что когда-либо опять испытает тревогу.

Последней ее мыслью, перед тем как она погрузилась в сон, стала мысль о том, что «Сплендор» – это ее самое любимое место на земле.

Стелла была недовольна.

Она стояла перед французскими окнами пентхауса и смотрела на огни города, мерцающие далеко внизу.

Анри глядел на нее, и у него было плохое предчувствие. Ее плечи были напряжены, на шее вздулись жилы. Он только что потратил час, излагая события вечера – начиная с неудачного выбора десерта для Джульетты и кончая своей неспособностью придумать такое Неповторимое Переживание, которое подошло бы ей.

Тео задал ему несколько вопросов, но Стелла почти все время молчала. Однако ее молчание было красноречивее любых слов.

Анри не любил разочаровывать ее.

Он взъерошил пальцами свои волосы.

– Я буду стараться. Простите, что я не сумел…

– Сынок. – Голос Тео был ласков, но тверд. Он похлопал по обитому кожей сиденью кресла, стоящего рядом с ним. – Сядь и перестань извиняться. – Ноги Тео положил на стоящий перед ним стол, руки сплел на затылке и сидел с таким видом, будто все шло как нельзя лучше и у него не было никаких забот.

Анри остался стоять.

Тео перевел взгляд на Стеллу, затем опять на Анри.