– Да я это так о своем, о девичьем, – ответил Крамор, – на границе девятнадцатого и двадцатого веков жил изобретатель Никола Тесла. Он действительно сделал множество открытий. А когда умер, его бумаги с описанием опытов и их результатов изъяли фэбээровцы и передали ученым. Однако те сказали примерно то, что и ты в отношении Ломоносова. Как ты думаешь, почему?

– Зависть и конкуренция…

– Возможно, но не только, просто не смогли разобраться в системе языка Теслы…

– Они не хотели разбираться… Это было невыгодно. Представим, что Тесла завершил бы опыты по передаче энергии через среду, что могло бы случиться?

– Разорил бы сталелитейные концерны, которые заработали триллионы на производстве металлических проводов, – сказал Крамор.

– Правильно мыслим, Виталий Сергеевич, – утверждающе произнес Алесь. – Но вернемся к Ломоносову, он был хорошим администратором…

– И поэтому…

– Правильно организовал собственный пиар, писал оды высокопоставленным особам, чем заслужил благосклонность власть имущих. У него все было к месту, даже пьяные погромы в Академии наук.

– Здесь, пожалуйста, подробнее.

– Он напивался, шел в Академию и гонял народ.

– А-а, вот ты о чем, ну, во-первых, это не погром, а во-вторых, гонял не народ, а пришлых, то есть немцев. И правильно, между прочим, делал. Ведь в Российской академии из ста трех академиков русских было только трое.

– Но это не дает основания Ломоносову бить академиков…

– Алесь, ты же прекрасно понимаешь, что там были более глубокие мотивы. Лучше скажи, что еще в своей книге хотел бы охаять…

– Не охаять, а объективно оценить. В России есть День радио, изобретателем которого считается Попов, на самом деле он им не является.

– Ты придерживаешься версии, что таковым был Маркони?

– Нет, радио появилось в результате цепочки исследований и опытов электромагнитной индукции. В частности, Эдисону приписывается такой ответ на вопрос, что такое телеграф: «Это кошка, голова которой в Нью-Йорке, а хвост в Сан-Франциско, мы давим на хвост в Нью-Йорке, голова в Сан-Франциско пищит». – «А беспроволочный телеграф?» – «Это то же самое, только без кошки».

– Образно, – заметил Крамор.

– После опытов Эдисона, – продолжал Алесь, – Герц открыл электромагнитные волны, потом Тесла заявил, что с помощью открытия Герца можно передавать сигналы по всему земному шару и даже в космос, и создал принципиальную схему радио. Далее англичанин Брантли придумывает другой приемник – стеклянную трубочку с металлическим порошком, по которому проходит электрический сигнал. Затем другой англичанин – Лодж – собирает радио по схеме Теслы с приемником Брантли.

– А Попов и Маркони? – спросил Крамор.

– А Попов и Маркони стали повторять опыт предшественников. Они просто закинули антенну повыше и увеличили выходную мощность. То есть принципиально нового они ничего не придумали. Но Маркони, как представитель Запада, оказался хитрее, все это запатентовал, а Попов не догадался этого сделать.

– Алесь, ты злопыхатель, не иначе. С одной стороны, говоришь об объективном исследовании проблемы, а с другой, сознательно подбираешь такие термины, которые изначально нивелируют достижения тех, кого ты осуждаешь. Смотри, ты заявляешь: всего лишь установили выше антенну и увеличили выходную мощность. Но они решили основную задачу передачи сигналов на большие расстояния. Это, во-первых, а во-вторых, ты не хуже меня знаешь закономерность технических открытий, они созревают одновременно во многих местах, и приоритет открытия часто принадлежит не тем, кто открыл, а тем, кто застолбил или запатентовал. Но из этого вовсе не следует, что один социум умнее другого. Это смердяковщина какая-то.

– А что такое смердяковщина, технический термин?

– Ты не читал Достоевского?

– Нет.

– Тогда я тебе поясню. Есть у него персонаж, который все время сожалеет о том, что в начале девятнадцатого века умная нация не завоевала глупую и не научила жить, это и есть смердяковщина.

– Ясно.

– А как ты объясняешь первенство СССР в освоении космоса?

– Случайностью. Откуда у СССР появилась жидкостная ракета? Это была трофейная Фау-2. Советский Союз стал заниматься ее совершенствованием, ибо нужно было чем-то стрелять по Америке: самолеты не доставали.

– Ты противоречишь себе. Фраза «Советский Союз стал ее совершенствовать» свидетельствует о том, что он был в состоянии это сделать.

– Ну, мы же не балбесы.

– Вот и я о том…

– Ты же знаешь, что в США вообще ракетами не занимались. У них с любой военной базы вокруг СССР можно было долететь до любого участка советской территории. Они впервые взялись за разработку баллистических ракет в пятьдесят четвертом году.

– Я знаю, и вызвано это тем, что у нас появилась водородная бомба, она была меньше атомной.

– Так что в этом соревновании у СССР была восьмилетняя фора. Она и позволила запустить сначала спутники, а потом и человека. Но после американцы спохватились и выиграли космическую гонку. К семидесятым они сделали свой «Джемини», а у нас начались проблемы с «Союзами».

– Алесь, а ты знаешь точку зрения, что это соревнование было бессмысленным. Нильс Бор, абсолютный авторитет в научном мире, сказал как-то, что «пилотируемая космонавтика – это несомненное торжество интеллекта, но печальная ошибка здравого смысла». Она не нужна! Нет такой задачи в космосе, которую бы не смогли выполнить автоматы.