Часть первая
Глава 1. Семейные узы
Потолок в кабинете, выполненный в стиле деконструктивизма, ослеплял множеством точечных светильников. Острые лучики сотни крошечных белых лампочек различных форм и размеров ткали причудливый ажурный узор на глянцевом пластике всех оттенков ночного неба - от темно-серого до глубокого фиолетового. Отец отчего-то любил звездно-снежный потолок своего кабинета. Давным-давно однокурсники Виктора не преминули бы подшутить над глубоко сокрытой тонкой душой поэта. Но только где они теперь, эти однокурсники… На Виктора потолок навевал только тоску и грустные воспоминания. Он залпом выпил налитый на два пальца виски и потянулся за добавкой.
– Ты много пьешь, - спокойно сказал отец фразу, повторять которую давно вошло в привычку.
– Не сопьюсь. А сопьюсь - откачают, - отмахнулся Виктор, наливая себе еще виски.
– Только не надо начинать об отдыхающей на потомках природе, - остановил он отца.
Тот отхлебнул из своего бокала, а потом поставил его на причудливый столик- льдинку, мерцающий переливами сиреневой подсветки. Длинные пальцы, на одном из которых красовался толстый фамильный перстень, задумчиво провели по гладкой поверхности, словно смахивая несуществующие пылинки. Молчание затягивалось
– Что тебе от меня надо?
– пошел в атаку Виктор, уже догадываясь об ответе.
– Федор Скоробогатов скончался, - буркнул отец, устремив взгляд куда-то в стену.
– Спасибо, мне уже доложили. Я слушаю городские новости каждый день, - Виктор тронул свой смартбар в виде обвившего запястье дракона.
– Бедняга. Ты мог бы его упокоить по-человечески.
– Я не ритуальная служба, - отрезал отец.
– И я его не убивал. Он разбил себе голову.
– Упал на нож, и так сорок восемь раз, - хмыкнул Виктор, хотя веселого здесь было мало. Он прекрасно помнил Скоробогатова, своего одногруппника и приятеля, который вечно терял стилус от электронной парты и потом клянчил лекции у всего курса. Низенький коренастый и нескладный, гордящийся своим недюжинным умом, и отдавший концы в неполные тридцать три года. Было в этом что-то символичное.
– Опыт не удался, - продолжал отец, снова принимаясь за виски.
– Федор успешно зашел под своим аккаунтом, но… Не пришло и минуты, как его выбросило назад. И хуже всего то, что он окончательно и бесповоротно помешался.
– Тебе стоит бросить высокий пост и уйти в поэты воскрешать почти забытое имя предка, - съязвил Виктор.
– Спятил, если тебе будет угодно. И разбил башку о стену. Не сорок восемь раз, но двадцати ему точно хватило.
Виктор прикончил третий стакан и подался вперед.
– И ты подкинул его на открытое шоссе рядом со старым кладбищем? Жертва автомобильной аварии.
– Он откинулся на спинку кресла.
– А почему ты не выбросил его на проспект или прямо перед зданием корпорации? Зачем было утруждать себя? Великому Роберту Бернсу стали бы задавать вопросы насчет какого-то Феди Скоробогатова из второго уровня допуска?
– Кремация послезавтра, - проигнорировал отец его вспышку.
– И там соберутся оставшиеся, - рассмеялся Виктор.
– Еще минута, и я поверю, что ты лично разбил голову Локи, чтобы прибрать к рукам всех.
– Локи?
– приподнял левую бровь отец.
– Имя его персонажа, - отвернулся Виктор и уперся взглядом в суровое лицо деда, основателя династии, взирающего со старой, еще плоской, фотографии в тусклой рамке. Поистине, кабинет отца просто сборище анахронизмов! И этот проклятый потолок со снежинками. Смотреть на него и вспоминать невыносимо.
– Вот как. Конечно, у вас всех должны были быть игровые имена. И как же ты называл себя?
– Не твое дело, папа, - хмуро откликнулся Виктор.
– Мог бы сам просмотреть базу тестировщиков. Скажи лучше, как теперь ты намерен продолжать свой… эксперимент?
– Я вижу, мой очередной провал порадовал тебя, - кивнул отец, рассеяно поглаживая перстень.
– Оставь в покое бутылку, успеешь набраться ночью в очередном логове у дружков. Скоробогатов сам пошел на сотрудничество, я его не заставлял. И других не буду. Только теперь придется искать обходные пути.
– Бог в помощь, папа, - потянулся Виктор, намеренно лениво зевая и взъерошивая и без того неряшливо рассыпавшиеся по плечам волосы. К бутылке он все-таки не прикасался. Не стоит гневить дражайшего родителя больше необходимого.
Виктор был удовлетворен. После смерти Локи отцу вряд ли удастся уговорить помочь других игроков. А их осталось всего четверо. В том числе и он сам, Виктор, сын, наследник и предполагаемая надежда и опора могущественного Роберта Бернса, главы Корпорации информационных технологий «Мир на ладони».
– Кстати, - осталось вбить последний гвоздь в гроб чаяний отца, - ты ведь в курсе, что Жанна уже третью неделю находится в коме. Настоящая авария это тебе не шутки.
Вопросительный взгляд был ему ответом.