Но правки не потребовалось — «Паккард» чадно дымился, с его капота срывались языки пламени, водитель «Форда» наполовину высунувшись из салона висел на подножке, остальные пассажиры не подавали никаких признаков жизни.

— Это вам не это, мать вашу… — злорадно пробормотал я по-русски, вернулся в переулок и снова нырнул на задние сиденье.

И только оттуда заметил стоявшую рядом с машиной ветхую старушку с толстым, мордатым мопсом на руках.

— Вы… — в голосе дамы почтенного возраста проскользнул искренний интерес. — Вы гангстеры?

— Нет, — сурово отрубила Морана. — Мы русские!

Старушенция ошарашенно вытаращила на нас глаза, Мора почти благополучно развернулась, сбив кормой только один из столбиков для сушки белья и снова выскочила на улицу.

К счастью, на этот раз обошлось без преследования, но как очень скоро выяснилось расслабляться было очень рано.

На границе с Энглвудом мы почти в упор нарвались на полицейскую заставу — копы перекрыли улицу машинами и, судя по всему, ждали как раз нас.

Сворачивать было уже поздно, да и некуда — нас бы с легкостью загнали в какой-нибудь тупик.

Решение напрашивалось само по себе. Я мысленно перекрестился и коротко скомандовал:

— Гони!

Морана глянула на меня, криво усмехнулась, кивнула и вдавила педаль газа в пол.

Бешено взревел мотор, «Дюзенберг» помчался по улице, с каждой секундой стремительно приближаясь к заставе.

Полицейские заметались, спрятались за своими машинами и открыли по нам огонь.

Засверкали огоньки, по кузову снова застучали пули.

Разбилось вдребезги лобовое стекло.

Мора взвизгнула и спряталась за руль,

А еще через мгновение, «Дюзенберг» со скрежетом и треском врезался в баррикаду из машин.

Полицейские «Форды» разбросало по сторонам как кегли в боулинге. «Дюзенберг» рвануло, он вильнул и проехался пару десятков метров юзом.

Я уже приготовился десантироваться, но каким-то загадочным чудом, Мора все-таки справилась с управлением.

Мотор надрывно ревел и кашлял, кузов скрежетал и дребезжал, из радиатора били струйки пара, но машина все еще продолжала движение.

Позади стукнуло несколько выстрелов, но мы уже углубились в хитросплетение улочек Энглвуда.

— Кто молодец — я молодец!!! — заверещала русская ирландка, стуча кулачком по рулю. — О-о-о-о, это было прекрасно. Бенни! — она обернулась ко мне.

Я с ужасом увидел стремительно приближающуюся стену дома, но успел только крикнуть:

— Куда, бешеная?!

— Бум-м!!! Хрясь… — я сшиб плечом спинку переднего сиденья и шарахнулся об приборную панель.

В глазах поплыли звезды, в ушах грянул бешеный колокольный звон. К счастью, вышибло меня из сознания всего на мгновение.

Еще толком не придя в себя, я забарахтался, пошарил рукой на пассажирском сиденье, но никого там не обнаружил.

— Бля…

Мора нашлась на капоте — ее выбросило через лобовое стекло.

— Жива, дурочка?

— Жива… — всхлипнула девушка, сползая с машины.

— Я тебе сейчас… — я выпрыгнул из кузова. — Иди сюда…

— Ой, не надо, пожалуйста! — пискнула Морана и, прихрамывая на левую ногу отбежала от меня. — Пожалуйста, не ругайся, я куплю тебе новую машину…

— Тьфу… — ругнулся я. — Вот же…

— Я тебя люблю… — Мора умильно улыбнулась. — А тем, кто тебя любит, нужно прощать…

Я смолчал и провел взглядом по «Дюзенбергу». Машина еще подлежала восстановлению, но оставлять ее при себе было не очень целесообразным — мы засветились на ней где только могли.

— Семь тысяч долларов коту под хвост…

Лимузин полыхнул, ну а мы с Мораной поплелись домой пешком. Именно поплелись, потому что нас неслабо приложило во время столкновения. Правда, к великому счастью, обошлось без переломов.

Мора по инерции оправдывалась по пути, но я не стал ее карать и тиранить. Просто сил не было. И вообще, возможно я местами добрый и пушистый.

Путешествие закоулками через добрую треть города заняло почти всю ночь. Но мы все-таки добрались к себе в район без особых приключений. А точнее, вообще без приключений.

Муся высунул башку в коридор, посмотрел на нас, склонив голову набок, недовольно фыркнул и убрался обратно в комнату.

— Муся, Мусичка?.. — Мора растерянно обернулась ко мне. — Что это с ним? Может заболел?

— Не обращай внимания, — я невольно поморщился от боли во вновь ушибленных ребрах. — Он просто на нас обиделся, за то, что не взяли с собой. Подуется и перестанет.