— Я не смогу, — сказал он все в том же положении.

— Тогда тебе нужно уезжать обратно, потому что через два дня мои интересы будет представлять генерал.

Кряжек отнял от лица руки и пристально посмотрел на меня. Овид отстраненно молчал, как будто нас вообще не слушал. Затем отец разорвал тишину.

— Это твое условие?

— Это мое условие.

— Хорошо. Я поговорю с отцом, но не обещаю, что это не закончится ссорой.

— Я, думаю, вам придется найти точки соприкосновения, потому что я не намерена терять ни тебя, ни деда.

Нет, я его не простила. Просто знала, что обида — плохой советчик. А ближе родных, у меня никого нет и не будет. Поэтому нужно учиться принимать друг друга, хотя внутри у меня было сплошное непонимание. Как так можно мучить человека? Ради чего?

Кряжек и Овид, практически сразу после разговора удалились. Кроме этого день мой был непримечательным. Ничего особенного в нем не было.

Два дня, которые я взяла себе для раздумий прошли в тесном общении с Кряжеком и Овидом. Они продолжали перед обедом навещать блудную дочь. Я предпочитала общаться с ними на улице в парке. Мы обычно устанавливали купол вокруг своей компании и, как правило, во время наших прогулок никто нас не тревожил.

Я рассказала, что получила поддержку губерний Сотри и Интарии, отец сказал, что моя родная губерния Сноркаская тоже меня поддержит. Я раскрыла наши планы с дедом, про Дальневосточную губернию и обещание деда. Овид мрачнел все сильнее и сильнее. В конце концов, он сказал:

— Ну, хорошо, ты станешь королевой, а что ты принесешь Архону? У тебя есть программа? Или ты планируешь сесть на трон, кушать вкусные пирожные и просто наслаждаться жизнью? Быть королевой — это работа.

Овид вообще меня не знает. И даже вникать не хочет в то, что я могу сделать. Обидно. Но обида плохой советчик. Нужно перетянуть его на свою сторону. Отодвинув поднявшуюся во мне злость прочь, я спросила:

— Как вы думаете, почему активировалась моя метка? От того, что я просто мечтала, как украшу королевский двор своим присутствием?

Мы остановились и сверкая глазами уставились друг на друга.

— В любом случае, Кэтти, пора что-то делать, — вмешался Кряжек. — Может, пригласим детей благородных господ? Хотя они и так учатся дома. Ну, или простых детей? И ты откроешь для них школу.

— Нет, образование для детей, отложим до лучших времен, — ответила я, отвернувшись от злого Овида. — У меня есть одна идея, но для ее реализации нужно пригласить в столицу двух моих подруг, бывших цесс.

Овид и Кряжек удивленно переглянулись.

— Где ты их откапала? — поинтересовался отец.

— Богиня свела.

В этот же день моим подругам и соратницам были отправлены письма — приглашения в команду цессы Екатерины, для участия в отборе. Чтобы реализовать мои планы, требовалось объединить наши знания.

Обеды, как всегда, проходили в присутствии советников. В эти два дня все шло своим чередом. Сен Дарго не сводил глаз с Ренейт, она же воспринимала как должное его внимание и, похоже, не замечала, что советник неровно к ней дышит.

Сен Овид стал более учтивым. Теперь он не бросал меня в одиночестве. Аканэ постоянно вопросительно смотрела на Овида. Но однажды увидев, что я заметила ее задумчивые взгляды, смущенно отвернулась. И поглядывала на нас исподтишка.

Остальные советники не давали ей грустить, они постоянно осыпали Аканэ комплиментами, хвалили, обещали золотые горы. Она продолжала быть милой и любезной.

В назначенный срок мы отправились в особняк на ужин к моим родственникам. Я предупредила деда запиской, что приеду с Кряжеком. Мне хотелось, чтобы близкие мне мужчины все выяснили между собой.

Перед ужином нас, как всегда, проводили в гостиную. Генерал и Ратасел встали со своего места и внимательно смотрел на Кряжека, пока мы шли от двери к диванам, на которых все располагались.

— Кэтти, доченька, ты не будешь против, если мы с Кряжеком поговорим наедине? — начал дед, не отрывая глаз от сына.

— Нет, конечно, думаю вам нужно многое прояснить.

— Тогда мы удаляемся на несколько минут в мой кабинет.

Я, конечно, хотела пойти с ними, чтобы сыграть роль медиатора. Но решила, что двое взрослых мужчин могут и сами между собой разобраться.

Казимир и Тесса, волком смотрели на Овида. Но, в конце концов, беседу мы кое-как поддержали. Сен Савит вел себя так как будто ничего не случилось. Он не замечал неприязненных взглядов моих родственников. Такой толстокожести мне бы еще поучиться.

Когда мы сели за ужин к нам подошли генерал и отец. Оба были напряжены, и их глаза не светились восторгами. Я поняла, что мужчины поговорили, но до конца обиды и разногласия не разрешили. Но ничего, пусть учатся общаться друг с другом. Ничто не объединяет людей лучше всего как: общее дело или общий враг. Поэтому, решила отвлечь их от своих переживаний, нашей общей, так сказать, проблемой: