Только она не учла, что герцог Тэнайский, найдя теперь единственный свой шанс на выздоровление, так просто от него уже не откажется. Эта строптивая девчонка уже завтра вместе с ним отплывёт на Север и не получит свою свободу до тех пор, пока не освободит и его.

Дверь залы едва слышно скрипнула и распахнулась, являя будоражащее душу Андриана зрелище. Как он и представлял себе всего несколько минут назад, служанка сверкнула полными ненависти глазами, перевела всё такой же полыхающий взгляд на Филиппа, и её губы скривились в усмешке. Бестия всё поняла. Если бы вчера она не вела себя так вызывающе… Но нет, как бы она себя ни вела, а исход у их встречи был только один. Андриан должен был заполучить эту инару любой ценой.

— Я хотел бы поговорить со своей подданной наедине. — Филипп жестом пригласил Розалин подойти ближе, и она, как птичка, выпорхнула из рук приведших её слуг и, не удостоив Андриана даже своим наполненным ненавистью взглядом, уверенной походкой направилась к герцогу Каринэйскому.

Как только за северным завоевателем и свитой обоих герцогов закрылись резные дубовые двери, Розалин отчеканила без намёка на учтивость:

— Я знаю, о чём вы меня попросите, и согласие своё не дам.

Если герцог Каринэйский и был удивлён дерзостью служанки, ни его выражение лица, ни жесты, ни даже голос никак это не выдали.

— Тебе стоило, как и другим инарам, укрыться вдали от людей. — Голос Филиппа был блёклым и усталым. — На кону жизни сотен, а, может быть, тысяч каринэйцев. Разве твой дар позволит навлечь на них беду?

— Моему дару нет дела до тех, кто ещё не болен. Зато моей гордости небезразлично, кому я буду помогать! Ради этого северянина я не пошевелю и пальцем.

Щёки Розалин вспыхнули от охватившего её гнева, а вместе с ними полыхал и её мятежный дух. Будь у этого тэнайца хоть капля достоинства, он не стал бы столь неприкрыто использовать своё положение. Но от расчётливого и беспринципного северянина ничего другого ждать и не стоило.

— Я не говорил, что ты должна ему помогать. — Филипп отодвинул для неё тяжёлый дубовый стул, с мягким, обшитым жаккардовой тканью сиденьем и дождался, когда Розалин присядет за стоявший в центре залы длинный стол. — Чтобы он подписал с Каринэей мир, тебе лишь нужно с ним уехать. У тебя ведь есть семья?

Губы Розалин дрогнули при упоминании о её близких. Она не решилась и дальше оставаться с ними, ведь её дар привлекал просящих, как благоухающие бутоны в саду влекли трудолюбивых пчёл. Ей давно стоило, как заметил герцог Каринэйский, укрыться в лесу, но одиночество претило Розалин. Её восхищали полыхающие на стенах замков факелы, ей нравились шумные жители городов и поселений, ей не хотелось укрываться от собственной жизни. В мире было столько прекрасного, и она мечтала прочувствовать каждый миг, насладиться им, отдаться ему. Но сначала её дар, потом война, а теперь и ненавистный ей герцог Тэнайский лишали Розалин столь драгоценных дней, которые она могла бы прожить счастливо среди людей.

Она нахмурилась, и в груди её поселилось опасение. Уж не собирался ли Филипп угрожать её родным?

— Семья у меня есть, — ответила Розалин едва слышно, с опаской поглядывая на Филиппа, но вместо угроз он ободряющей улыбнулся.

— Если ты согласишься уехать с Андрианом на север, я обещаю позаботиться о твоих близких. Я дам им новый дом, деньги, выполню любую их просьбу. В пределах разумного, конечно. Я молчу уже о том, что своим согласием ты поможешь нашему герцогству остановить это бессмысленное кровопролитие. Подумай, Розалин. Подумай о них и о нас.

Вежливое и заботливое отношение герцога к простой служанке казалось Розалин странным. Нет, в Каринэе не было рабства и не поощрялись издевательства и телесные наказания, но строгую сословность здесь чтили, как и в любом герцогстве Кресанта, южного ли, северного ли — не имело значения.

— Вы могли бы и не спрашивать моего согласия. Связать и просто отдать ему.

— Мог бы, и, наверно, так мне и стоило поступить. Но, если ты и впрямь инара, как уверяет Андриан, мой долг дать тебе выбор. Хотя мы оба понимаем, что на самом деле выбор и у тебя, и у меня только один.

Розалин прикрыла глаза, и на мгновение перед её мысленным взором появилось самодовольное лицо северного герцога. В его взгляде читался азарт хищника. Он мог сколько угодно рассказывать ей о своей болезни, но она не верила ни единому его слову. Он, как и многие знатные мужчины, не терпел отказов, особенно если получал их от простой служанки.

— Уехать с ним — это всё, что я должна сделать? И вам не важно, как долго я пробуду в его замке и стану ли ему помогать?

— Важны только подписание мира и ваш отъезд.

Она сделала глубокий вдох. На кону стояло счастье её семьи и народа. Возможно, будь на её месте другая инара, она бы побоялась оказаться на чужой земле в плену у покорившего Каринэю герцога, но Розалин всегда отличался сильным и пылким духом. Она не боялась уплыть с Андрианом и не сомневалась, что сможет от него сбежать и вернуться на родину.

— Поклянитесь, что ни мне, ни моей семье ничего не грозит, если я вернусь в Каринэю против воли герцога Тэнайского.

— Я клянусь, что не только не накажу тебя, но и помогу укрыться.