– Меньше всего сегодня я рассчитывал увидеть знакомое лицо, – криво усмехнулся Стас и одним большим глотком допил пиво.

– А я напротив мечтала увидеть хоть кого-то знакомого, – сняв пальто, Мара положила его и сумку на колени. Локтями упёрлась в стойку, запустила пальцы в растрёпанные из-за поднявшегося ветра волосы и поправила причёску, тряхнув роскошной светло-русой гривой.

Мальчик за стойкой сглотнул, Стас же мазнул по ней любопытным взглядом, а на губах мелькнула лёгкая улыбка. И пропала.

– Можно виски? – обратилась Мара к восторженному бармену.

Тот откашлялся, резко кивнул – Мара не удивилась бы, сломай он себе при этом шею – и отвернулся к заставленной спиртным стене, выбирая нужную бутылку.

Стас сидел рядом, крутил в руках пустой бокал, глядя куда угодно, только не на неё. Но Мара вдруг так остро почувствовала его присутствие и собственное неодиночество рядом с ним, что снова улыбнулась.

– Виски для молодой девушки не самый лучший выбор, – сказал Стас, обжигая её задумчивым взглядом.

– Всем порой не мешает выпить виски, – сказала с видом древнего китайского мудреца. – Но пиво тоже ничего.

– Ничего, да, – кивнул Стас. – Ничего особенного.

Хмыкнул, глядя на дно своего бокала и, взмахнув рукой, заказал порцию виски для себя.

– Я угощаю, – сообщил Маре. Она запротестовала, но Стас отмёл любые возражение движением брови. – Не спорьте со мной, это бесполезно.

– А вы властный, да? – улыбнулась и, устроившись удобнее, закинула ногу на ногу.

Стас медленно провёл взглядом по её длинной ноге, задержался на остром колене, а Маре показалось, что он её коснулся. Ведь ничего не сделал, только посмотрел, а у Марьяны сердце заклокотало где-то в горле.

Как у него выходит смотреть так, что всё внутри закипает и поджилки трясутся? Наверное, это гормоны или долгое воздержание, но почему-то только этот мужчина способен на неё так действовать.

И как у него получается быть одновременно рядом и так бесконечно далеко?

Мара сделала слишком большой глоток, и виски обжёг горло. Слёзы брызнули из глаз, дыхание перехватило, а Стас едва заметно улыбнулся.

– Аккуратнее. Виски не тот напиток, с которым стоит спешить.

Мара через силу улыбнулась, втягивая носом воздух.

– Я…

– Вы нервничаете, – отметил, будто мог прочесть её, угадать мысли и эмоции. – Рядом со мной?

«Какой самонадеянный тип!».

– У меня неудачный день, – прохрипела, чувствуя себя идиоткой.

– Неужели? Наверное, сегодня магнитные бури, если у всех тяжёлые дни.

– У вас тоже?

– О, у меня самый чудесный в жизни день.

«Лжёт».

Стас крутанул в руке бокал, поднимая виски со дна, омывая янтарной жидкостью хрустальные стенки. Мара, как завороженная, следила за его руками, такими красивыми, с длинными сильными пальцами.

«Интересно, каково это – ощущать их на своей коже?»

От этих мыслей с её губ едва не сорвался вскрик изумления, и Мара прикусила губу. Только щёки опалил предательский румянец и это от цепкого взгляда Стаса не укрылось.

– Интересно, – протянул, и на губах появилась лёгкая усмешка.

– Что?

– Вы краснеете.

– Тут жарко, – с деланным равнодушием пожала изящными плечами.

– Помнится, в нашу первую встречу вы тоже краснели, – напомнил Стас, и Мара наморщила аккуратный носик.

В памяти промелькнул день их знакомства.

Их встреча состоялась бы в любом случае. Была в этой мысли какая-то сладкая обречённость.

Август минувшего лета.

– Мама, я слышу, что у тебя простуженный голос! – Мара, прикрыв трубку рукой, шипела на неугомонную родительницу, но та делала вид, что с ней всё отлично. А нехорошие хрипы и тяжёлое дыхание – обычное дело.

Мара закатила глаза, снова ища ответы на потолке.

– Всё со мной хорошо, – буркнула мама, и Мара призвала на помощь всё своё терпение. – Ты мне лучше расскажи, как там Варвара. Она же абсолютно ничего нам не рассказывает и домой приезжать не планирует!

Мара вздохнула, понимая волнение мамы. Она и сама себе места не находила. После того, как её, Марьяны, сестру-двойняшку предал жених накануне свадьбы, все очень за Варю переживали. Потому Мара и приехала. Отложила дела, накопила неделю отгулов, да и рванула к Варваре. Не могла находиться вдалеке от сестры, с которой привыкла делить всё: утробу матери, горшок, манную кашу, первую влюблённость, горести и радости.