Дитц… зря он, наверное, так с девчонкой. С другой стороны — а что прикажете делать с подчинённым, сорвавшимся в ходе боевой операции? Особенно когда времени на принятие решения с гулькин нос? Только и остаётся, что занять голову свежим приказом, а руки и ноги — конкретным действием. Да и этот лабораторный крыс заслужил такую прогулку. И всё же…

За ужином место лейтенанта пустовало, и Солдатов совсем уже было собрался проверить, чем занят его временный заместитель и в каком состоянии пребывает. Однако именно в этот момент с ним связался Дмитрий Елизаров, вот уже добрых пять лет занимавший должность адъютанта полковника Русановой. Полковник ожидала майора Солдатова, посему визит к Дитц пришлось отложить. Вот и славно. Что-то, связанное с ней, заставляло Солджера чувствовать себя не в своей тарелке. И хотя он не любил недосказанности, ещё больше он не любил говорить о том, что к ним привело.

Против ожиданий дверь в кабинет полковника оказалась закрытой. Елизаров, окруженный тремя большими дисплеями, дёрнул подбородком в сторону кресла для посетителей, не переставая вертеть головой. Пальцы так и летали. В том, что касалось получения секретной информации, адъютант полковника был абсолютным нулём. Однако когда речь заходила о сведениях общедоступных, просто с трудом добываемых, ему не было равных. Однажды полковник Русанова сказала, что в этом деле Елизаров если и не Бог, то уж точно Его заместитель по оперативной работе. И насколько Солдатов знал своего командира, она не шутила.

— Ф-фух! — капитан Елизаров откинулся на спинку кресла, размял шею и сфокусировал взгляд на посетителе. — Ну и каша заварилась! Ты посиди пока, там его величество в канале. Кофе хочешь?

— Не хочу, — проворчал Солдатов. — А что за каша, вроде всё ровно?

— Это ты так думаешь, — усмехнулся Елизаров. — А на нас тут пытаются наехать по полной программе.

— Наехать? — хорошо, что майор отказался от кофе, не то сейчас либо поперхнулся бы, либо облился. — На нас?!

— Ясный пончик, на нас. Больше-то не на кого. Ты же знаешь, Чарити в зоне влияния Американской Федерации. Вот эти ястребы щипаные и возбудились, прям до истерики. Ажно на шефа вышли. Что ещё за «сфера Раскина»? Какие ваши доказательства? — язвительно передразнил он кого-то. — Так вот вам доказательства: параметры сферы, результаты сканирования, съемка, все дела. А как же вы выбрались, «сфера Раскина» абсолютный монолит! Ну, шеф ресницами хлопнула: дескать была сфера да сплыла, чего вы от слабой женщины хотите? — и послала их проконсультироваться с Раскиным. И стр-рашно удивилась, когда ей напомнили, что он умер.

Солдатов представил себе эту сцену, не выдержал, и захохотал.

— Тебе смешно, — хмыкнул Елизаров, — а нас обвиняют как минимум во вмешательстве во внутренние дела суверенного государства, а как максимум — в вооруженном вторжении. Компенсацию уже затребовали.

— Мнда? — набычился разом посерьезневший Солдатов. — А ху-ху не хо-хо?

— Ничего, будет им и вмешательство, и вторжение. Правда, без компенсации. Сюда уже летит Вербицкий.

— Сам?!

Дело принимало скверный — для обвинителей — оборот. Вячеслав Степанович Вербицкий был уже очень немолод, и пост министра иностранных дел оставил лет десять назад, выйдя в чистую отставку и занявшись на досуге написанием мемуаров. Быть упомянутыми в них хотя бы строчкой мечтали все без изъятия дипломаты за последние лет семьдесят. И те, кому он противостоял, и те, кого воспитал. Дитц что-то говорила о грандиозной подставе… там, где появлялся Вербицкий, подстава для Империи исключалась по определению. Дитц…

— Да, здесь, ожидает. Понял, — быстро проговорил в пространство Елизаров и кивнул вскочившему на ноги майору на дверь кабинета: — Заходи!

Наталия Андреевна была одета фривольно и дорого: так, как обычно облачалась с целью ввести собеседника в заблуждение. Наряд явно предназначался для переговоров с «вероятным противником».

— Государь в ярости, — начала она без обиняков. — Я не видела его таким даже при принятии решения об отправке в отставку кабинета министров.

— В ярости по поводу обвинений, выдвинутых американцами? — осторожно уточнил Солдатов.

— Обвинения? Чушь! — пренебрежительно махнула рукой полковник. Сверкнули перстни. — С обвинениями разберётся Вербицкий. Но часть детей проверили. Малую часть, да. Но все проверенные — русские. Наши. Эта рыжая бестия прекрасно всё просчитала, аж завидки берут. И, кстати, её оценка возможных политических претензий к Империи до буквы совпадает с выкладками Вячеслава Степановича, что, согласитесь, уже немало. Проклятье, ну что это за выбор факультета для человека с такими способностями к анализу в боевой обстановке?! Да, в Нильсборе не готовят ни дипломатов, ни госслужащих высшего звена, но — «тайнолов»? Это даже не из пушки по воробьям, это планетарной бомбой по микробам. Прямо хоть в нашу дипакадемию приглашай по линии МИДа. Так ведь нароет же чего не надо, это уж как пить дать, потом ликвидировать замучаешься… к чему это я? Ах, да!

Наталия Андреевна встала, обогнула стол и остановилась прямо напротив напрягшегося Солдатова.

— Иван Владимирович, я придерживаюсь той точки зрения, что иногда проще спросить человека о причинах его поступков, чем пытаться их разгадать. Экономит время. Сейчас я хочу знать, чем вы руководствовались, приказывая Дитц отконвоировать на корабль этого деятеля, Джадда. Вы приняли более чем своеобразное решение, Солдатов. Рискованное. Отправить одного из важнейших свидетелей в сопровождении человека, который буквально десять минут назад чуть его не убил, чтобы — что? Какую практическую цель вы преследовали?

Это был неприятный вопрос. Ожидаемый — недаром же имя Дитц постоянно всплывало в его мыслях на протяжении нескольких последних часов — но неприятный. Если отвечать честно.

— Во-первых, Джадда следовало хорошенько размять перед допросом…

— С этим не поспоришь, — перебила его полковник. — Сработало блестяще. Избавившись от перспективы быть застреленным, зарубленным или попросту, без затей, загрызенным, проходимец запел как пташечка. При любом упоминании Дитц у мистера Джадда начинается нервный тик, и он выкладывает такие подробности, которые пришлось бы в противном случае вытаскивать из его мозгов силой. И хрен бы получилось, кстати, потому что Рябов улучил минутку проверить — блоки там стоят дичайшие. Он умер бы раньше, чем что-то сказал против воли. Ну, а во-вторых?