Сапёром она была, правду сказать, весьма средним. Так, в пределах минимума, необходимого десантнику. Собиралась, и не раз, подтянуть навыки, однако постоянно находилось что-то более важное, требующее внимания прямо сейчас… так и не собралась. Но даже опытные взрывотехники старались по возможности не иметь дела с «пентарексом». Капризная и нестабильная дрянь, пусть и не слишком мощная, зато предельно дешёвая в производстве, могла в любую секунду выкинуть решительно любой фортель. А потому использовалась, как правило, для дистанционно управляемых взрывов.

Да, взрывчатка была маломощной. Вряд ли видимый из коридора объем «пентарекса» мог превратить закрытое пространство станции в открытое всем ветрам, включая солнечный. Но на то, чтобы перемолоть некоторое количество людей в не поддающийся идентификации фарш, его вполне хватило бы. И что, помимо собственно действия детонаторов, могло послужить причиной взрыва, предсказать не брался никто. А потому кучка перепуганных штатских жалась к противоположной стене отсутствующей на планах станции лаборатории, и боялась не только пикнуть, но и, кажется, дышать.

Рядом с Кривич, взявшей себе правую сторону, нарисовался Рюмин. На левой, переругиваясь негромко и зло, включились в работу двое его парней. Альтшуллер — ей, почему-то, нравилось мысленно произносить его фамилию полностью — был, казалось, сразу везде. Отвратительный смрад «пентарекса» лез в ноздри, отчасти перебиваемый вонью экскрементов: должно быть, туалета в лаборатории то ли не было вовсе, то ли пленники опасались им воспользоваться. Оглушительная тишина давила на уши.

Казалось, прошла вечность. На деле — Лана потом не поленилась просмотреть запись — не более трёх минут. В проёме появилась Таня, подняла забрало (стали видны глубокие, исковеркавшие лоб морщины), буркнула:

— Порядок, можно выводить, — и привалилась к стене.

Отпустивший Лану Солдатов дал отмашку, и внутрь устремились бойцы. Вскоре десятка полтора наскоро обысканных сотрудников станции выстроились у противоположной стены коридора. На нежданных спасителей они взирали со страхом — наверняка проистекающим из связанных за спиной рук, рисковать никто не собирался — и надеждой. Раскрывать рот они пока не рисковали. К лучшему ли?

— Локи, — негромко позвал Солдатов, впервые воспользовавшись позывным, — здесь не двести сорок семь человек…

— Здесь даже не сорок семь, — поморщилась Лана. — И закладка почти наверняка не одна. А планы станции врут, как крысы. Но я в нулях, Солджер. Клятый «пентарекс»… меня сейчас на поле лаванды сунь, я не почувствую.

Солдатов повернул голову, посмотрел куда-то за спину мрины.

— Не я, — прозвучал в кольце на ухе Ланы голос Тима. — У меня нюх как у обычного человека. Тина?

— Я чую только взрывчатку, — несколько виновато проговорила доктор Танк. — Только взрывчатку и только здесь. И не чуяла ничего вообще, пока не прорезали дверь.

Лану бесила собственная очевидная бесполезность. Вот разве что…

Слегка задев плечом не успевшего посторониться десантника, одного из тех, кто играл при спасённых роль то ли охранника, то ли конвоира, она шагнула вперёд. Прошлась, вглядываясь в лица, вдоль куцей шеренги, туда и обратно. Остановилась перед одним из мужчин, пожилым, благообразным. Заговорила на интере:

— Ты! Покажешь, где остальные.

— Я не… — проблеял он, глядя на неё почти с ужасом.

Зеркала у Ланы при себе не было. Но просто по тому, как ощущалась кожа на лбу, скулах и вокруг губ, она понимала, что «шкура», уже отпустившая голосовые связки и мышцы тела, с лица пока не сошла. Так что зрелище чудом избежавшему гибели бойцу кабинетного фронта досталось ещё то. Почему-то мрине не было его жалко. Совсем.

— Знаешь, — уверенно бросила она. — И покажешь. Сейчас. Если не хочешь молить о смерти от взрыва как о манне небесной. Ну?!

— Меня… — дядечка попятился бы, но за спиной у него была стена коридора. Его стоявшие слева и справа коллеги брызнули в стороны, как осколки стеклянной кружки, с размаху брошенной об каменный пол. — Меня убьют!

Спата вылетела из левых ножен, упёрлась в кадык…

— Тебя уже убили, придурок! — прошипела взбешённая кошка. — Тебя убили, ты мёртв, ты стоишь у врат рая, а на пути у тебя архангел с огненным мечом!

Она слегка надавила, под острием спаты набухла капля крови, жертва пискнула, как попавшая в когти птица, но деваться ей было некуда.

— Я — твой Микаэль, — продолжила Лана. — И только от меня зависит, куда ты попадёшь в своём незапланированном хозяевами посмертии. А мне уже надоела и эта история, и эта станция, и все вы. Оптом и в розницу.

Она не лгала сейчас, ни единым словом. И дядечка понял это. Клинок у горла вообще способствует пониманию, цинично усмехнулась Лана про себя, глядя, как её собеседник в сопровождении конвоира делает на подгибающихся ногах несколько шагов в сторону. Вот он остановился. Вот покосился на стянутые за спиной кисти — немедленно подскочивший Альтшуллер разрезал пластиковую ленту; тут же подошла Тина, что-то вколола, промассировала запястья. Вот он поднял правую руку, с кажущейся бессистемностью принялся водить пальцем по стене, сначала — уверенно, потом — всё более суетливо, затравленно оглянулся: