Мое напряжение ослабло.

— Может быть. — Я повернулась к Заку. — Что ты думаешь, Зак? Ты сказал, что можешь видеть баку в ауре Лэндона. — Пожалуйста, не говори, что оно фиолетово-оранжевое, пожалуйста.

— Эм. — Зак заколебался, явно пораженный нашим разговором, из-за которого до недавнего времени тебя заклеймили бы черной ведьмой и бросили в Алькатрас. — Не то, что ты видишь в ауре Лэндона, указывает на то, что в нем есть баку. Это то, чего у тебя нет.

В этом не было особого смысла, и я наклонилась.

— Но ты же видишь разницу.

— О, да. Большую. — Зак посмотрел на коробку с хлопьями, и Трент придвинул ее ближе к нему.

— Тогда, может быть, я смогу оценить это количественно, как предлагает Трент, — размышляла я вслух, когда Зак наполнил свою миску в третий раз, на этот раз добавив больше молока. — Если мы сможем найти это у подозреваемых, то сможем доказать, что они были одержимы и не виноваты.

— Возможно. — Трент отхлебнул кофе. — ОВ, похоже, закрыло на это глаза, а у ФВБ нет нужных инструментов. Если не мы, то кто?

— Да-а-а, — сказала я, повторяя мысли Трента. Орден, вероятно, угрозами заставило ОВ отступить, и, учитывая, что ОВ, вероятно, так или иначе не волновало, это не было проблемой для них. То, что баку уничтожил живого вампира, не будет много значить для старой нежити. Но говорить об этом в присутствии Зака было не очень хорошей идеей. — Возможно, стоит попробовать, — добавила я. — Если мы сможем доказать, что их заставили напасть на кого-то во сне, ОВ придется отпустить подозреваемых.

Трент улыбнулся.

— Уверен, что они это оценят. Что мы можем сделать, чтобы помочь?

Мы? Я взглянула на Зака, задаваясь вопросом, хотел ли Трент, чтобы я развлекала / нянчила / анализировала.

— Э, я не уверена. Я должна изменить проклятие, чтобы показать внутренние оболочки. Это займет некоторое время.

— Почему? — спросил Зак.

— Потому что это новое проклятие, а изменение проклятий может убить тебя, если ты не будешь осторожен, — коротко ответила я. Мое беспокойство вылилось в гнев, и Зак вытер молоко с подбородка.

— Нет, — сказал он, его уши покраснели. — Я имел в виду, зачем тебе нужно смотреть на внутренние оболочки?

— Ой. — Я смущенно спряталась за глотком кофе. — Э, думаю, что баку напал на меня дважды, — сказала я, более решительная, чем когда-либо, сохранить в секрете нападение этим утром, когда Трент напрягся. — Один раз, когда я задремала возле церкви, а потом вчера утром. Если бы в моих внешних оболочках было что-то необычное, Бис сказал бы об этом вчера, когда Ходин сделал спектрограф. То, что мы ищем, должно быть во внутренних оболочках. Тех, которые мы еще не видели. Тех, которые окрашивают нашу личность прошлым опытом и делают нас по-настоящему индивидуальными.

— Рейчел…

Чувство вины сжало мой лоб, когда я скрыла от него правду.

— Я в порядке, — настаивала я, но Ходин сказал, что чем больше на тебя нападут, тем легче будет напасть на тебя снова. — В то время я думала, что это просто кошмары. Ничего не произошло. Я проснулась. Оно ушло. — Я слабо улыбнулась, прикрываясь глотком кофе. — Нужно позвонить Айви, — сказала я, игнорируя широко раскрытые глаза Зака. — Посмотрим, сможет ли она достать мне образцы крови подозреваемых. Вероятно, есть способ, которым я могу сохранить подготовку в коллективе, чтобы сделать ее быстрее.

— Мммм. — Трент подозрительно посмотрел на меня, беспокойство ясно читалось в его глазах. — Как ты думаешь, ты могла бы изменить проклятие, чтобы активно искать присутствие баку в ауре Лэндона?

— Наверное, нет, — сказала я. — Но если бы у нас был пузырек с кровью Лэндона, мы могли бы увидеть, есть ли какие-либо повреждения его внутренних оболочек.

Зак вылил остатки сладкого молока в свой кофе, сделав его еще светлее.

— Я мог бы это сделать, — сказал он, и Трент тут же покачал головой.

— Нет, — сказал он, прежде чем я успела, и Зак нахмурился. — Я имею в виду, уверен, что ты мог бы, — поправился Трент. — Но пока мы не сможем заставить эльфийскую магию работать достаточно, чтобы, по крайней мере, создать приличный круг, я бы предпочел, чтобы ты остался здесь.

Зак откинулся назад, стул заскрипел, когда его руки легли на грудь.

— Я могу сам о себе позаботиться, — сказал он, но то, что он все еще сидел в одолженном халате с мокрыми волосами, отчасти все испортило.