Она скупо улыбнулась и отвела взгляд немного в сторону.

– Моя обязанность находиться при вас постоянно.

– То есть как? А там, насчёт отдыха, сна, питания? Как это вообще у вас устроено?

Она приподняла брови, отчего её взгляд стал немного лукавым.

– В номере есть всё необходимое для того, чтобы я была при вас круглосуточно. Но, если я вас стесняю, или по другим причинам, для меня не будет трудно провести время в другом месте и приходить по расписанию или по вызову.

– Да нет… – растерявшись, я стал мямлить больше, чем обычно. Всё-таки работать с механизмами проще, они не чувствуют, они действуют исключительно по законам физики, их невозможно задеть и обидеть. Поэтому я провожу больше времени с машинами, чем с людьми. – Просто, если это скажется на вашей зарплате, или, ну, как-то так…

– Это никак не повлияет на меня. Я могу вообще не появляться или лежать на коврике, пока вы меня не позовёте, – она кивнула на длинноворсный ковёр у кровати, – единственная моя задача – оградить вас от проблем и сделать пребывание в этой системе приятным.

– Как-то это непривычно. Ну ладно. Привыкну, – она повернулась, коснувшись меня плечом. Слишком близко. Разве здесь не любят оставаться на дистанции? – Пойдём тогда?

Мы вышли в коридор. В принципе, станция была спланирована рационально, так что, при помощи Изанаури, я быстро разобрался, что к чему, хоть и не научился читать местный забавный алфавит. Кроме чисто утилитарных зон, тут были места для отдыха и развлечений, из которых меня заинтересовал только спортивный зал с роботами партнёрами для игр. Ну и, конечно, рестораны – люблю я посидеть с чашечкой кофе и клавиатурой, что поделать. В конце экскурсии мы вернулись в сектор отеля, но Изанаури повела меня в соседний коридор, в котором располагался, оплаченный компанией ресторан.

– О, весьма приятная обстановка. Изанаури, вы будете обедать?

– Нет, мне не нужен большой объём пищи.

– М. Как бы сказать, я не привык есть в компании один.

– Если вам неприятно моё общество…

– Напротив! – чёрт, это было слишком эмоционально. – Короче, мне было бы приятно, если бы вы присоединились ко мне.

– Тогда. Мне нравится сок манго, если разрешите.

– Без вопросов.

За обедом мы мило пообщались. Не знаю, что на меня нашло, обычно я достаточно молчалив, но тут разошёлся. Она слушала и давала мне говорить, почти не перебивала. Когда говорила она, мне было действительно интересно, я задавал наводящие вопросы, она слабо улыбалась и отвечала. Её заинтересовали мои впечатления от космических перелётов, я обещал ей дать прочитать мои заметки и просмотреть изображения и записи результатов моей работы. Она часто смотрела мне в глаза, немного наклонив голову, но быстро отводила взгляд, если я пялился на неё. Похоже, в такие моменты я краснел, потому что испытывал приливы жара. Потом я заметил, что она теребит пуговицу на форменной блузке, и подумал, что у меня есть шансы. Они были. А я был дураком, потому что упустил время. Потому, что сразу повёл себя как обычно. А с ней всё было по-другому. Как потом оказалось, и у неё со мной всё было по-другому.

***

В тот день я был ужасно рассержен. Точнее раздражён из-за непередаваемого упрямства исполнителей, которые привыкли действовать по примитивной схеме. Изанаури переводила, как автомат, кажется, она успела вникнуть в суть проблемы глубже, чем обычные астероидные инженеры. Я с удовольствием следил за её губами, когда она, отчаянно артикулируя, разъясняла упрямцам основы моей профессии.

– Так! – я не выдержал и прервал спор, который опять затеял главный инженер взрывной станции, – Изанаури, скажи, что я велел всем заткнуться, – она резко крикнула что-то, – сейчас я скажу, что вы ДОЛЖНЫ сделать.

Она стальным тоном повторила это на местном наречии. Видимо почувствовав, что моё терпение лопнуло, инженеры закивали, опустив глаза.

– Слушайте внимательно: экономическая выгода при стандартном подходе кажущаяся. Сейчас атмосфера шестой планеты сильно разрежена, поэтому астероиды, содержащие много металла, лягут плотными массами, которые в последствии будут залегать компактными месторождениями. Одновременно, падая в плоскости экватора, они увеличат скорость вращения планеты, что приведёт к уравниванию ночных и дневных температур после того, как атмосфера станет плотной. Поэтому, все каменные и металлокаменные астероиды запускаем в первую очередь по прямой траектории, с расчётом падения их на шестую планету в течение ближайших одиннадцати лет.

Изанури перевела. Инженеры покивали.

– Теперь, так. Если газовые астероиды мешают прямому движению каменных, мы создаём окно, запуская их на спиралевидную орбиту вокруг газового гиганта, с расчётом такой орбиты, которая должна превратиться в параболическую через одиннадцать лет. То есть астероиды должны лечь на шестую планету в строгой последовательности, сначала твёрдые, затем углекислогазовые и в конце метановые. То есть увеличение массы планеты и атмосферы должны препятствовать выносу водорода солнечным ветром. Вам понятно?

Конец ознакомительного фрагмента.