Более часа еще они обсуждали свое неожиданное открытие и поразивший их неизвестный недуг, не суливший им в будущем, как стало уже понятно, прежнего благоденствия и покоя, и размышляли, как теперь в этих новых условиях им жить и работать, придя, в конце концов, к соглашению хранить все это в строжайшей тайне от окружающих.

Выйдя на улицу, они словно заговорщики обменялись в ночи дружеским рукопожатием и разошлись по домам, находившимся в пешей доступности от места работы, чтобы поодиночке уже осмыслить произошедшее с ними и выспаться, поскольку грядущий день обещал быть не менее энергозатратным и богатым на всяческие сюрпризы.

Жил Василий Васильевич в помпезном сталинской архитектуры доме на Комсомольской площади, возведенном в пятидесятые годы для нужд научно-технической интеллигенции города. Интеллигенции за постсоветский период в нем существенно поубавилось, поскольку большинство его прежних квартиросъемщиков вынуждено было в силу своей невостребованности на рынке труда перебраться в квартиры попроще, уступив дорогостоящие квадратные метры более состоятельным и удачливым собственникам жилья из числа так называемого среднего класса.

Жил в нем одно время и городской вице-губернатор, внесший огромный вклад в благоустройство двора, до сих пор получавшего грамоты и призы на городских смотрах-конкурсах, но чиновник этот лет десять назад за какие-то махинации оказался под следствием, получил в силу этого обширный инфаркт и, не дождавшись вынесения приговора, скончался в СИЗО, что стало для всех настоящей трагедией. Вполне естественно, что и Ланцов, пользуясь своим положением, всячески обихаживал родное гнездо и поддерживал в нем сверх отведенных бюджетом средств чистоту и порядок, что не ускользало от взора его соседей, относившихся к начальнику ЖЭКа с большим пиететом.

Пройдя через массивную арку и оказавшись в чисто убранном и ярко освещенном дворе, Ланцов столкнулся с заведовавшим хирургическим отделением одной из крупных городских клиник пятидесятичетырехлетним профессором Разумовским, жившим в соседнем от него подъезде и выгуливавшим перед сном своего ротвейлера. Желания разговаривать с ним у Василия Васильевича в нынешнем его состоянии не было, поэтому, поприветствовав его на ходу, он, не останавливаясь, прошагал мимо, однако сосед не дал ему ускользнуть и догнал его своей просьбой.

– Василий Васильевич, пришлите, пожалуйста, завтра с утра мастера, а то кран на кухне потек. Я в долгу не останусь.

Дело было пустяшное, и в прежнем нормальном своем состоянии Ланцов, не задумываясь, откликнулся бы на его просьбу, однако болезнь его стремительно прогрессировала и делала свое «черное» дело.

– Вы завтра с утра диспетчеру позвоните. Вас запишут и время назначат, – не останавливаясь, через плечо посоветовал он, кашлянув, соседу и быстро пошел дальше, оставив того с открытым от удивления ртом.

Дома Василия Васильевича никто не встретил, что после вчерашних его откровений было неудивительно и, в общем-то, ожидаемо. Жена даже не вышла из спальни, смотря там по телевизору очередной сериал, и он, хорошо понимая причину ее бойкота, заходить к ней не стал, а направился в бывшую комнату сыновей, где обнаружил свой спортивный костюм и сложенные стопкой постельные принадлежности, что демонстрировало всю глубину обиды Нины Петровны и серьезность ее намерений. Пришлось ему самому греть себе в микроволновой печи ужин и есть в одиночестве с твердой уверенностью, что вся эта ее бравада и показуха быстро пройдут, и их семейная жизнь вскоре вернется в прежнее свое нормальное русло.

Перед тем как отправиться спать, он успел еще напоследок лишить сна и покоя старшего своего сына Игоря, позвонившего справиться у него относительно будущих объектов работы. Тот, будучи по образованию математиком, после трех лет преподавания в школе сменил по совету отца профессию и открыл свою фирму по ремонту квартир, и Василий Васильевич всячески содействовал его бизнесу, поэтому Игорь в его понимании твердо стоял на ногах.

Младший же его сын Вадик отличался от старшего брата не в лучшую сторону, зарабатывать себе на жизнь не умел и даже, что еще хуже, к этому не стремился, и Ланцов считал его недоумком, открыто заявляя об этом. Тот по его убеждению после окончания университета натурально бездельничал, просиживая штаны в каком-то там биологическом институте, и писал никому не нужную диссертацию. «Предлагал ведь ему место мастера, отказался, – при случае сокрушался Василий Васильевич. – Сейчас бы уже все имел, а не копейки считал». Вадик и в самом деле жил на государственную зарплату скромно, погруженный в свои исследования, и Нина Петровна втайне от всех поддерживала его семью через невестку Анюту.

Однако на этот раз все пошло наперекосяк, и сразу же после обмена приветствиями Василий Васильевич поверг Игоря в ступор, объявив, что отказывает ему впредь в своем покровительстве.

– Сам теперь клиентов ищи, на меня больше не рассчитывай, – заявил он притихшему после таких его слов сыну, но и этим не ограничился, а потребовал от него за счет собственных средств переделать ремонт в помещениях ЖЭКа, и Игорь, не выдержав такой вопиющей несправедливости, попробовал защититься.

– Отец, ты о чем говоришь? У меня на руках акт приемки, тобой же подписанный.