— Будь это жена, я бы бежал к ней, а не от неё.

— Семейные ценности — это хорошо, — усмехнулся князь и вопросительно посмотрел на стоящего рядом Якова Ивановича. — Скажи, друже, этот… перформанс запланирован или…

— Или! — уверенно ответил побледневший директор. — Уважаемые родители! Вы только что стали свидетелями тренировочного экзамена на допуск к Инициации!

Нет, я понимаю, что Яков Иванович по какой-то причине не хочет признаваться, что на территории гимназии находится самый настоящий убийца.

Но… экзамен? Да ещё и тренировочный? Это уже перебор.

Хотя, я согласен на сто экзаменов, главное, что живой.

— Какой интересный экзамен, — заметил упитанный мужчина с длинными залысинами. — В наше время такого не было.

— Эти каменные пики потрясают, — подтвердил его сосед, толстощекий здоровяк с зачесанными назад волосами. — Я восхищен!

— Отличная демонстрация, Яков Иванович, — степенно подтвердил солидного вида мужчина в строгом сюртуке. — Ваша гимназия, как обычно, держит марку.

— Прекрасное завершение прекрасного дня, — согласился с ним высокий дворянин, затянутый в белоснежный фрак. — Надеюсь и с безопасностью учащихся полный порядок?

— О! — директор криво улыбнулся. — На территории гимназии пока что не погиб ни один гимназист.

Дворяне сдержано посмеялись, но их смех прервала колючая фраза:

— А как же Дубровский?

Я, несмотря на то, что был дико занят спасением своей тушки с каменного шипа, не удержался и посмотрел на выступившего вперед мужчину.

Узкое, вытянутое лицо; отливающие синевой щеки; монокль, болтающийся на груди. Редкие, жидкие волосы, зачесанные пробором; субтильное телосложение. Эдакий хорёк.

Мужчина не производил впечатление здорового человека. Скорее фанатика, одержимого какой-то идей.

А ещё у него на лацкане не было дворянского герба.

— Очень приятно, что Вы, Аркадий Иванович, печетесь о судьбе Романа больше, чем его семья, которая, к слову не имеет к гимназии никаких претензий, — незамедлительно ответил Яков Иванович. — Но Роман отлично себя чувствует и более того, на следующей неделе мы устроим с ним сеанс связи.

Дворяне удивленно зашептались, князь вопросительно покосился на директора, а я чуть было не свалился с шипа на полпути.

Это какой такой сеанс?

— Что за сеанс? — тут же отреагировал Аркадий Иванович.

— Об этом, — голос директора похолодел, — вы можете поинтересоваться у семьи Дубровских.

— Как член попечительского совета, — хорёк опасно прищурился, — я вправе интересоваться любыми вещами непосредственно у главы гимназии. А это, пока ещё, вы.

— Можете поднять этот вопрос на заседании совета, — хладнокровно ответил Яков Иванович, проигнорировав неприкрытую угрозу. — Когда в очередной раз будете перекраивать учебную программу.

— Ну знаете ли, — ощерился Аркадий Иванович, разом превратившись из хорька в крысу. — Кому-то надо думать о будущем княжества!

— И именно поэтому комитет народного образования урезал часы экономики, истории и этикета, — в голосе директора сверкнула так хорошо знакомая каждому гимназисту сталь.

— Мы уже обсуждали этот вопрос на прошлом заседании, — с вызовом ответил Аркадий Иванович. — И вообще, судя по тому бардаку, что у вас творится, я буду поднимать вопрос о полном пересмотре учебной программы!

Яков Иванович посмотрел на хорька таким взглядом, что я бы на месте последнего мчался с территории гимназии со всех ног, но тот, видимо, считал себя бессмертным.

Вообще, эта ситуация с отделом народного образования уже довольно долго крутилась у меня в голове.

С самого первого урока, на котором наш классный позволил себе пренебрежительную ремарку в их адрес.

Да и потом, на последующих уроках учителя не раз и не два неодобрительно отзывались о спускаемой сверху программе, а меня удивляло почему чуть ли не на каждом уроке в пример приводятся соседние княжества.

Особенно меня поразило сравнения старого издания книги «Три княжества» и современные учебники о политическом устройстве страны.

Исторические данные не то чтобы искажались, но акценты были расставлены совершенно иначе.

И вместо того, чтобы уделять время истории своего княжества, программа почему-то предлагала изучить «в разрезе временного контекста» взаимоотношения с близкими и дальними соседями.

Я не успел провести полноценное расследование — оставив его на потом — но того, что я услышал хватило, чтобы понять: Отдел народного образования втирает нам какую-то дичь.