Шрифт:
Вообще-то я успел позавтракать – и даже очень плотно. Но приглашение принимаю. Очевидно же, что завтрак – это предлог. Наверняка родители хотят высказать мне всё, что думают о Лизе и вчерашнем обеде. Что ж, мне тоже есть что сказать.
Когда появляюсь в столовой, мать начинает суетиться:
– Владик, тебе каких блинчиков? С мясом или с джемом?
– Мне, пожалуйста, с уважением к моей девушке! И можно в блин не заворачивать!
Мамуля сидит, хлопает ресницами, отец тоже хранит молчание, только хмурит лоб. И я решаю добить их аргументами:
– Ты тоже молодец, мам! Ежу ж понятно, что не от хорошей жизни Лизиного отца лишили родительских прав! Она даже мне про это не рассказывает. Ей несладко пришлось. Бывает, она замыкается, не всегда может подать себя в нужном свете, но человек она хороший и два слова связать уж точно умеет! Ты бы это поняла, если б нормально с ней пообщалась!
– С этим никто не спорит! Сынок, садись, поешь! – тут же оживает отец.
– Спасибо, я сыт! – разворачиваюсь и ухожу.
Глава 13. Суровая родительская любовь
В тот же день:
11:05
Лиза
Выглядываю в окно уже десятый раз за час, а ее всё нет.
«Может быть, мне привиделось?»
Да нет же! Был живой человек, представившийся тетей Аней, и этот живой человек жаждал со мной еще раз встретиться. Только где она теперь?
Достаю телефон. Я внесла туда номер с визитки тети еще вчера ночью, когда Влад был в душе. После недолгих колебаний всё же решаюсь позвонить.
– Лизонька, я немножко заплутала! – без приветствий отвечает она. – Буду через две минуточки!
С облегчением выдыхаю и снова выглядываю в окно.
Когда тетя Аня наконец показывается в кафе, мне хочется прыгать от счастья.
– Привет! – бросаюсь к ней.
Сегодня она еще красивей и элегантней. Настоящая леди с аккуратно уложенным каре. Делаю для себя заметку – если когда-нибудь захочу так подстричься, мне наверняка пойдет, поскольку ей очень даже к лицу, а лица-то у нас почти одинаковые.
Я провожу тетю в дальний угол зала, словно стремлюсь спрятать ее ото всех. Хотя, в общем-то, прятать не от кого – людей почти нет.
– Чай, кофе? Что посерьезней? – подаю ей меню.
– Чай, кофе и посерьезней, – отвечает она с улыбкой. – Есть какое-нибудь фирменное блюдо, которое тебе нравится? Я бы взяла его, специально сегодня не завтракала, чтобы поесть в твоем кафе!
– Я знаю, что тебе принести!
Бегу на кухню, бужу сонного повара-колобка громким окликом:
– Серёжа, мне один суп-крем из шампиньонов и куриный жульен! Еще две порции черничного пирога…
Тетя Аня оказывается большим ценителем европейской кухни. За пробой вкусных блюд и болтовней обо всем на свете проходит примерно час. Очень скоро у меня возникает чувство, будто мы сто лет знакомы, будто она мне самая родная. Наверное, зов крови или что-то такое. Так комфортно я давно себя ни с кем не чувствовала, разве что с сестрами в «Отличной», и то не со всеми.
Когда снова появляюсь на кухне с заказом на очередную вкусняшку, меня отводит в сторону моя напарница, Кристина:
– Это твоя мама?
– Нет, тетя, – с улыбкой поясняю. – Приехала из Америки, представляешь?
– Вот это да! – охает она, убирая со лба русую челку.
– Ага, а у меня как раз смена…
– Давай я тебя подменю! – предлагает она. – Ты же вчера за меня потрудилась. Спокойно пообщаетесь, сходите куда-нибудь! Я думаю, Виталик против не будет…
– Ой, было бы здорово!
Сразу же бегу переодеваться, возвращаюсь в уличной одежде.
– Тетя Аня, торжественно приглашаю тебя продолжить чаепитие у меня дома! Заодно посмотришь, как мы с Владиком живем…
– Здорово! – кивает она и кладет неприлично крупную сумму в коробочку с чеком.
– Ты перепутала цифры? – у меня непроизвольно открывается рот.
– Это тебе на чай! Как у тебя с деньгами, кстати?
– Всё хорошо, зарплата нормальная, кроме того, Владик совсем не жадный…
Пытаюсь вернуть ей часть купюр, но она не берет.
– Пусть будет! Если понадобится еще, ты мне скажи! Как-никак единственная живая родственница…
– Пойдем?
Провожаю ее к себе и удивляюсь тому, как органично моя тетя вписывается в интерьер. Как будто мы здесь гоняли чаи тридцать понедельников подряд.