Шрифт:
– Боюсь, вы будете разочарованы, герр Кристоф, но я не Лия!
Дипломат, статный мужчина лет сорока, надо отдать ему должное, не зря назывался дипломатом.
– А кто же вы, прелестная фройляйн? – спросил он с вежливой улыбкой, лишь стальные глаза за стёклами очков без оправы слегка сощурились.
– Я Эмма, сестра Лии, – сказала она, лихорадочно соображая, как же ей выпутаться из неловкой ситуации. Может, сказать, что Лия заболела или подвернула ногу? Или срочно уехала на съёмки к чёрту на кулички, где нет сотовой связи?
– А где же сама Лия, позвольте полюбопытствовать? – всё так же вежливо продолжал допытываться герр Кристоф.
Эмма не придумала ничего лучшего, чем сказать чистую правду:
– В аэропорту, ждёт вылета… – И тут же добавила: – Только пожалуйста, не сообщайте об этом нашему отцу!
Наверное, её мольба прозвучало настолько нелепо, что импозантный мужчина, весь такой гладкий и дорого пахнущий, прыснул в кулак, не сдержавшись.
– А с какой стати я должен жаловаться вашему отцу? – весело спросил он. – За кого вы меня принимаете, милая фройляйн? Вы и ваша сестрица? За директора школы, который будет ругать вас за прогул и обязательно позвонит грозному фатеру?
Эмма мучительно покраснела от стыда: за мнительность и предубеждение сестры, за то, что в очередной раз поверила ей и выставила себя совершенной дурой в глазах разумного и порядочного человека…
– Вижу, вы в вечернем наряде, Эмма. Вы готовы поехать со мной в театр вместо сестры? – неожиданно осведомился герр Кристоф.
– Да, – только и смогла сказать вконец обескураженная девушка.
– Тогда поехали! – он завёл машину. – А по дороге вы мне всё расскажете – ну, или хотя бы то, что сочтёте нужным.
Всё-таки он был настоящим дипломатом!
И Эмма рассказала ему всё: про Лию, про Оскара и про Париж, а также про желание отца поскорее выдать замуж легкомысленную дочь и боязнь той открыто перечить отцу. Они уже подъезжали к Большому, когда герр Кристоф с улыбкой заявил:
– Я обязательно запомню эту историю! Знаете, зачем? Когда ваша сестра станет звездой и весь мир будет добиваться её благосклонности, у меня будет, как говорится, туз в рукаве!
Он умел расположить к себе, этот уже немолодой, но ещё привлекательный мужчина. В ожидании начала спектакля, почти преодолев робость, Эмма дала себя втянуть в непринуждённую беседу о новых постановках в московских и мировых театрах, об искусстве и моде, о моде в искусстве. Правда, саму оперу она почти не слушала. Пока Тристан и Изольда неслись навстречу року, она сидела в ложе, погрузившись в свои мысли: завтра ей предстоит поездка в другую страну, где придётся жить и работать совершенно одной – а она, оказывается, так плохо знает людей, так привязана к дому, к родителям и сестре! Особенно к сестре – вот ведь в какую глупую ситуацию из-за неё попала…
Едва дождавшись окончания первого действия, она включила телефон и увидела сообщение от Лии: «Всё ОК, летим!». Вероятно, облегчение, проступившее на её лице, было столь очевидным, что многоопытный спутник сразу всё понял.
– Сдаётся мне, вы не испытываете особого восторга от музыки Вагнера. Вы и не обязаны, Эмма, поверьте! А вот нам, немцам, приходится её любить. Поэтому давайте сделаем так, – тактично предложил он, – я останусь слушать причитания обманутых судьбой влюблённых, а для вас вызову такси. С моей стороны было бы неприлично заставлять девушку мучиться…
Эмма не стала отказываться: у неё действительно больше не было сил на соблюдение светских приличий.
Посадив её в такси, герр Кристоф сказал напоследок:
– Пожалуйста, передайте своей сестре мои наилучшие пожелания! – и с достоинством удалился.
А Эмма поехала домой собирать чемодан.
Глава 2. «Кто да откуда?»
Ирвин свернул со скоростной магистрали, ещё раз сверился с указателями и направился в центр города. Он провёл за рулём всю ночь, однако не чувствовал усталости. Наоборот, был собран и бодр. Он любил долгие переезды, особенно ночные. Ровный гул надёжного, удобного, но не привлекающего лишнего внимания автомобиля, тёмная лента ускользающей вдаль дороги, мельканье фар, фонарей, домов – всё это помогало думать. Машину вело тренированное тело с молниеносной реакцией и отличным глазомером. Мысль же работала сама по себе, выстраивая сложные конструкции причинно-следственных связей, просчитывая возможные и невозможные варианты развития событий. Особенно невозможные. Именно в невозможном он был, как сейчас говорят, профи.
Специалист по реализации нереального! Ирвин усмехнулся про себя. В былые времена, когда люди были темны и суеверны, таких спецов называли магами. Или чародеями, ведунами, колдунами, заклинателями… Имён много, суть одна – и, слава богу, пока недоступна девяноста девяти процентам населения Земли. Рано пока человечеству управлять тонкими энергиями!
Как ни прискорбно, но факт остаётся фактом: люди на данном этапе эволюции не в состоянии совладать даже со зримой и осязаемой реальностью. Вроде стремились расширить свои возможности – а направили весь потенциал разума на изобретение приспособлений для комфорта тела. Но стал ли человек счастливее? Вряд ли. От счастливой жизни не прячутся в виртуальной реальности…
Счастливы лишь те, кто созидают. Всегда, во все времена, независимо от степени научного прогресса. Лишь те, кто созидают, могут объединить в себе физическую, психическую и духовную силу…
Ирвин опять усмехнулся, в этот раз уже над самим собой. Эка расфилософствовался, гоня комфортабельную машину по гладкому и такому неэкологичному асфальту! А как же сила мысли? Телепортировался бы куда надо или отправил бы вместо себя энергетического двойника – так нет же, вовсю пользуешься пресловутыми благами цивилизации!