Смеюсь и киваю.

– Чай мне точно необходим, – подтверждаю я и с любопытством читаю вывеску.

В кафе полная посадка. Сперва я даже не вижу свободного места. Но Сергей находит официанта, о чём-то разговаривает с ним, и уже спустя несколько минут мы садимся за столик у окна. Мы по-прежнему можем любоваться видом Пречистенской набережной, только в более комфортных условиях.

Чтобы согреться, я прошу у официанта домашний чай с облепиховым пюре, апельсином, имбирём и розмарином и салат «Бора-Бора». Сергей заказывает ростбиф с картофельным пюре, сливочным соусом и белыми грибами и чайник кипятка.

Он делает комплимент моему платью, я с улыбкой благодарю его за спасение от ветра и сама не замечаю, как мы проводим в кафе более двух часов, болтая о любимых блюдах, любимых ресторанах и любимых местах в Москве. Время летит неумолимо быстро. Завтра утром у меня репетиция и пора ехать домой.

Сергей отвозит меня к театру, провожает до моего автомобиля.

– Спасибо за чудесный, душевный вечер, – говорит он и нежно целует меня в щёку.

Я трогаюсь с места. На щеке по-прежнему чувствую тёплый древесный аромат и глубоко дышу, словно не хочу расставаться с ним.

От театра до дома мне всего полчаса езды. Я поднимаюсь на свой 25 этаж и, заварив чай с душицей и мелиссой, сажусь на широкий подоконник, чтобы подумать и разобраться, что меня привлекает в этом человеке.

Хочется сладкого, и я останавливаюсь на варенье из шелковицы. Набираю столовую ложку с горкой и, облизнув пальцы, выкладываю ягоды в хрустальное блюдце. Возвращаюсь на подоконник и, сделав глоток чая, всматриваюсь в небо.

Ветер по-прежнему беспощаден. Хмурые тучи проносятся перед глазами. Небо время от времени озаряется светом полной луны. Ночная Москва и правда прекрасна. Кажется, будто она сверкает тысячами ярких звёзд.

Чай согревает пальцы. Я делаю ещё один глоток и вспоминаю о Сергее.

«Мы настолько разные, но почему-то мне с ним комфортно, как с давним знакомым, – размышляю я. – Может быть, даже с кем-то родным».

Мне нравится, что он не играет. Не пытается казаться тем, кем не является. Говорит прямо, как есть.

Я вспоминаю его фразу про «ссылки и лагеря» и на секунду взволнованно зажмуриваюсь.

Через неделю мы с Сергеем договариваемся прогуляться по центру Москвы. На этот раз собираемся встретиться пораньше. Я беру фотоаппарат и предвкушаю серию удачных фотографий. Погода располагает. Небо ясное, без единого облачка, но и жары нет. Идеальные условия для съёмок архитектуры.

Мы неторопливо идём по Остоженке. Я тяну Сергея за собой в каждый переулок, чтобы не упустить какой-нибудь шедевр. Сергей с интересом наблюдает за тем, как я пытаюсь поймать лучший кадр. Когда мне это удаётся, я бегу к нему, чтобы разделить свою радость. Порой мне кажется, что он смотрит на меня, как на маленького ребёнка, который в восторге от каждой победы. Мы останавливаемся у старинного храма Ильи Пророка в Обыденском переулке.

– Алина, зайдём ненадолго? – он осторожно придерживает меня за локоть.

– Конечно, – киваю я и, заметив, как резко Сергей становится серьёзным, убираю фотоаппарат в сумку.

Следую в храм за ним. Перекрестившись три раза у входа, Сергей открывает дверь и пропускает меня вперёд. Покупает несколько свечей и часть из них даёт мне.

В храме тихо и умиротворённо. Пахнет ладаном и воском. Яркие лучи света пробиваются сквозь окна. Останавливаясь у икон Святых, мы ставим свечи. Сергей чуть слышно рассказывает мне о них. В какой-то момент он удаляется от меня и подходит к одной из икон. Перекрестившись, замирает. Словно благодарит за что-то или просит о чём-то для него важном.

Я стою в стороне и смотрю на него, с интересом открывая в нём новую грань глубины.

Тихо, почти бесшумно, подхожу к нему.

Сергей оборачивается, и я спрашиваю его:

– Что это за икона?

– Чудотворная икона Божией Матери «Нечаянная Радость», – поясняет он и продолжает: – Её просят о спасении заблудших. Молят о прощении, благодатном утешении и помощи в делах.

Сергей отходит, и я встаю на его место.

Пространство у иконы и правда будто наполнено благодатью. Моё беспокойство уходит, на душе становится легко. Перекрестившись, я ставлю перед иконой свечу и вместо того, чтобы молиться за себя и своих родных, пробую понять, почувствовать, с чем подошёл к этой иконе Сергей.

Глаза начинают слезиться. Быстрым движением я вытираю выступившую капельку и оборачиваюсь к нему. Сергей смотрит на меня тем же гипнотизирующим взглядом, что и в полицейской машине.

Смутившись, я отвожу глаза в сторону и подхожу к нему.

– Что, пойдём дальше, продолжим фотосъёмку? – говорит Сергей, улыбаясь глазами.

Я улыбаюсь в ответ. Благодаря нашим встречам, я каждый раз открываю что-то новое.

Мы продолжаем прогулку по Остоженке. Мне хочется, чтобы таких дней у нас было больше. Ловлю себя на мысли: мы ещё рядом, но я уже начинаю скучать по нему.