Вспоминается его фраза о том, что я должна привыкнуть к нему. Не знаю, зачем, но… Может, он так приучает меня к себе?

Это уже больше похоже на правду. И мне пока грех жаловаться. После всего… я ведь уже с жизнью прощалась. И отчаялась полностью. А теперь Соня спасена и вернётся домой. А я сама жива, сыта и в относительной безопасности.

Может, не так уж и ужасно всё? Надо же мне во что-то верить.

Ожидая, пока ри-одо поест, я и сама не заметила, как придремала.

И проснулась от того, что хозяин внезапно встал. Резко отодвинув стол и оттолкнув меня от себя. Несильно. Но мне хватило, чтобы свалиться с оттоманки, спросонья испугавшись.

— Что случилось, Са-оир? — цедит раздражённо ри-одо.

А я растерянно хлопаю глазами, пытаясь прийти в себя и успокоить бешено трепыхающееся сердце. И унять обиду, вызванную его неожиданной и небрежной грубостью.

Нельзя, Лина. Нет у тебя такого права обижаться на хозяина. Зачешется правая пятка — приласкает. Зачешется левая — оттолкнёт.

Так что… забили.

К кому он, кстати, обращался? Я не вижу больше никого.

Ри-одо стоит посреди комнаты. Один. Кажется, никого больше в помещении нет.

Нащупав позади себя треклятую оттоманку, заползаю обратно, спасаясь от холода. Заворачиваюсь в своё одеяло. Зябко. И тревожно. Пробуждение неприятным вышло. Нечего было расслабляться.

— Это я у тебя должен спросить, А-атон. Где тебя носит? Ко мне явился Менетнаш, пытаясь выяснить, почему ты покинул нашу галактику. Вынюхивал, где ты находишься, — слышу я внезапно ещё один голос. Низкий. Хриплый. Пробирающий до дрожи звенящей в нём сталью.

— Что ты сказал ему? — как-то хищно подбирается мой хозяин. Перемещается немного в сторону.

И у меня наконец получается частично рассмотреть его собеседника. Точнее… его проекцию, наверное. Судя по прозрачности и наличию только верхней части тела, зависшей в воздухе перед ри-одо.

— А ты как думаешь? Сказал, что это не его дело. И послал у богов спрашивать, если неймётся, — оскаливается жуткий мужик с кожей цвета стали и с иссиня-чёрными волосами. И с такими же чёрными глазами, как у ри-одо. Страшный. — Это ты у нас дипломат.

— Могу себе представить, как верховного жреца перекосило, — цинично усмехается ри-одо. — Полагаю, в нашем дворце резко сократилось количество соглядатаев, не оправдавших доверия Просвещённого Менетнаша. И он попытается внедрить новых. Ты должен воспользоваться этим и убрать всех.

— Уже, — небрежно сообщает его собеседник. — Дворец чист. Что-то мне подсказывает, что ты нашёл решение нашей проблемы и потому так резко сорвался в соседнюю галактику. Скажешь мне?

— Нет пока. Узнаешь, когда вернусь, брат, — хмыкает мой хозяин.

Брат? Это действительно его брат, или просто такое обращение?

Наверно, всё-таки брат. Мне отсюда не очень хорошо видно, но, кажется, они довольно похожи. Если не обращать внимание на цвет кожи и волос.

Интересно, о каком решении проблемы они говорят?

Что-то сердце сжимается от нехорошего предчувствия. Уж не обо мне ли речь идет?

Да ну! Нет! Не может быть! Слишком много что-то я на себя беру. Я всего лишь рабыня. Игрушка. Да и чует моё сердце, что лучше быть ничего не значащей игрушкой, чем решением проблем этих жутких братьев. Безопасней для меня уж точно.

— Получается, я прав, — задумчиво щурится черноволосый. — Хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, и мы сможем наконец послать Просвещённых в чёрную бездну. Мне до кровавых звёзд надоело прогибаться под эту чванливую семейку.

— Если ты будешь держать себя в руках, у нас есть все шансы, Са-оир, — твёрдо заявляет мой хозяин. — До моего возвращения предлагаю тебе заняться чисткой нашего окружения. Выгуляй внутреннего зверя, брат, напои его кровью врагов досыта. Мне будет нужно твоё здравомыслие и самоконтроль.

— Самоконтроль говоришь? — саркастично интересуется тот. — Ты слишком высокого мнения обо мне, брат.

— Потому что я знаю тебя, — спокойно замечает ри-одо.

— В этом ты ошибаешься, А-атон, — мрачно усмехается Са-оир. — Береги спину, брат.

— Береги спину, брат, — эхом отзывается мой хозяин, а силуэт черноволосого растворяется в воздухе.

Ри-одо пару минут стоит, задумчиво смотря в одну точку. А потом оборачивается и безошибочно находит глазами мою скрючившуюся под одеялом фигуру.