Скажете мне – что слишком

Мало были с вами мы знакомы,

Чтобы в объятиях теплых,

Говорить по душам;

Чтобы твои волосы блестящие,

Я гладил снова по утру.

Но ответьте вы мне —

Как же? Как же

Связано оно? И почему же

От времени зависеть

Та любовь должна?

Люди приходят и уходят;

Сегодня месяц, завтра – год,

И может быть для вас невзгод

Такой ужасный,

Так было быть —

Я подожду…

Сад, а там золотые тюльпаны,

Будто волосы твои извиваются,

Будто утренний парк и фонтаны,

Волны реки уплывают все.

Я подарю тебе толстенький свитер,

И вместе мы в нем утонем;

Я выпью стакан лимонада,

Посмотрим с тобою кино.

И пусть не кажется тебе

Этот намек;

И пусть бывает злой —

Но вовсе не жесток.

Сад, а там золотые тюльпаны,

Будто глаза твои оклемаются,

И руки, дрожащие от ознобу,

Согрею в тепле и уюте.

Знай – и залечит все раны;

Любовь, доброта и искренность,

И закроют туманы;

Ссоры, горе и страх,

Странный намек —

Золотые тюльпаны;

И не буду жесток —

Слез не покажут фонтаны.

Чудный день бытья моего,

Словно миг злости суетливой —

Сегодня есть, а завтра нет;

Это день – на загадку мой ответ.

И может ведь сначала показаться,

Что в свете дня – этот день будет всегда;

Но жизнь жестка, и вскоре вечер наступит,

Обитель снов, и прихода новых дней…

Маска дурака;

И не погаснет любви костер никогда,

И не начнется новой жизни строка,

Пусть и говорят – маска дурака…

Маска дурака;

И снова заплывем обещаниями,

Да и нарушим их по незнанию,

Да и скажешь мне – маска дурака…

Маска дурака;

Проблем много, сил нет у меня,

И я знаю – умру без тебя,

Моя родимая и одна

Маска дурака…

Видеть мир лишь только за окном;

Будто тюрьма, безжалостный закон,

И надеюсь, что сожгут потом,

Страданий наполненный роман.

А за окном льет дождь

Вперемешку со снегом;

И уйдут чужие прочь,

Скоро разгорится ночь.

Слишком много запятых в моем тексте,

Обрывистое послание —

Улыбнусь, когда станет легче;

Бессмысленное моление.

Увидел некогда Сталин

Батончик из зерен

В магазине нашем,

Да и спросит удивленно:

– Что? В стране уж голод?

Или хлеба дефицит?

Почему же люди зерна

Сплющенные, вместо хлеба

Та едят?

Продавщица, недолго думав,

Позвонила в дурку.

– Нет у нас тут дефицита,

Просто мы придурки!

Самый острый шрам на теле;

Сижу перед окном,

Все думаю я о тебе,

Как бы не перевернуть вверх дном.

Душа пробудит человека,

Любовь наполнит добротой,

И будем под белоснежною Луною

Кружиться мы с тобой.

И знаешь, я совсем не против,

Не дай все заново начать,

И шрам буду хранить с собою,

Под деревом, где будем танцевать…

И в поцелуе нежном,

Застанешь, вот бывало —

Шрам буду хранить…

Застывает небо, льется скорбная вода,

Стою перед ним вечно, бьется сердце, солнца луч

Умрет передо мною старая надежда,

Бывший цветок оцарапает глаза…

Сцепимся, и снова упадем,

И зачем? В чем смысл, ты скажи?

И оба вынуждены ненавидеть, в нем

Себя, прости, не видим; мы вдвоем…

Убийцы. Кровью нашей

Будут лакомиться травы, муравьи,

А мы будем лежать, над нами птицы

Петь, зловещие ноты небесам воздать…

Зачем? Зачем все это?

Кто возгласил, рукою прекрасного поэта,

Сказал – слаб тот, кто не упал

В пожарах ненависти стонать....

Вчера было иль завтра,

Уже не понять мне, что

Солнце, Луна слились воедино

Под тем дверным ключом.

Я поэт «ни о чем» —

Говорили мне невластные,

Пусть запомнят мои стихи

Такими ненастными.

Я вам не Гоголь, чтобы

Конец ознакомительного фрагмента.