Когда Юна приходит в себя, то она всё также лежит голой на постели, пахнущий чужим запахом, покрытая чужой спермой и сломленная. Лицо и губы саднят. Дорожки крови на лице высохли и неприятно тянут кожу. Юна пытается приподняться и сразу об этом жалеет. Болит всё. Каждый миллиметр тела ноет и требует покоя. Девушка буквально сползает на пол и также на четвереньках доползает до ванны. Юна открывает душ и с трудом опускается на кафельный пол.

Она один на один с этой всепоглощающей, ломающей болью. В голове, кажется, каждую секунду разрывается по одной бомбе. Осколки впиваются в мозг, в череп и бьют по вискам. Девушке больно даже моргать. Но что ещё хуже – это то, что не хочется дышать. С каждым новым вздохом Юна всё чётче чувствует его запах. Юна трёт и трёт свою кожу до покраснения, раздирает ногтями, пытается распороть, содрать её с себя, но запах Деймона не сходит. Он впитывается в каждую царапинку, в каждую пору по всей поверхности тела, но Юна не сдаётся – с ещё большим усердием ногтями впивается в нежную кожу, трёт и внюхивается. Запах на месте. От отчаянья девушка бьётся костяшками об кафельный пол, вжимается кончиком носа в проступающую на ссадинах кровь, и даже она, словно пахнет им.

Юна срывается и воет. Она обхватывая руками колени, всматривается в расплывающуюся пустоту перед собой и рыдает. Все барьеры, все застёжки, которые держали её целой, срываются и рвутся. Юну разносит на куски. Ей кажется, что это её плоть разбросана по мокрому кафельному полу. Она пытается, честно пытается, обхватить себя и собрать снова воедино, но не выходит. Мир Юны, как и она сама, разбивается на миллион осколков, каждый из которых впивается в её осквернённое слабое тело. Девушка смотрит на свое кровоточащее тело, смотрит на окрашивающуюся в розовый воду, стекающую по руке, но не уносящую боль, смотрит на осколки бывшей себя разбросанные по ванной. Смотрит на всё вокруг, но только бы не в себя. Только бы не начать вглядываться в собственное нутро. Потому что Юна уверена – там внутри, слева, огромная черная зияющая дыра, и стоит ей хоть раз на нее глянуть – она её засосет. И дороги назад уже не будет.

Когда сил плакать уже нет, Юна сворачивается в комочек на кафельном полу и полностью обессиленной и опустошенной отключается.

ГЛАВА 7

Юна не знает, сколько она лежит на холодном кафельном полу. Она становится под горячий душ, кутается в огромное махровое полотенце и с большим трудом, передвигая еле держащие её ноги, проходит в спальню. Кое-как нацепив на себя одежду, она с ногами взбирается в кресло и пытается отогнать пока еще далекие признаки очередной надвигающейся истерики. В дверь стучат. У Юны нет даже сил на пресловутое «Войдите». Посетитель ждёт пару секунд и входит, не дождавшись разрешения. Это Кайл и девушка, которая приносила Юне еду. Кайл подходит к Юне, а девушка начинает убирать комнату и заменять постельное белье. Юна не может смотреть в сторону кровати. В голове сразу красочно всплывает всё то, что на ней произошло прошлой ночью.

– Хочешь мороженое? – вдруг нарушает тишину Кайл. Юна непонимающе смотрит на мужчину и отрицательно качает головой. – Кофе? Пиццу? Может огромный шоколадный торт? – не унимается он. Юна не понимает, почему её просто нельзя оставить одну, и продолжает качать головой на все его вопросы.

– Я ведь знал, что все этим закончится, – Кайл смотрит на неё, и девушка могла бы поклясться, что видит в глазах этого огромного, устрашающего вида мужчины сочувствие. – Будь хотя бы немного покладистее. Он ведь убить тебя может. Мой босс не тот человек, которому можно что-то доказывать. Не стоит, – Кайл с трудом смотрит на неё.

То, что эта хрупкая девушка сумасшедшая и немного «самоубийца», он понимает сразу, ещё в машине, когда везёт её на виллу. Но та девушка, которая входит в эту комнату, другая. На эту Юну, которая сейчас сидит в кресле, невозможно смотреть без слез. Мужчина отчётливо видит следы «работы» Деймона на лице и на запястьях девушки. Но самый большой след, оставшийся после ухода Делроу – это глаза Юны. Они словно стеклянные и пустые, и Кайл ловит себя на мысли, что ему даже страшно подумать, во что превратится Юна, если тот огонёк, те искры и неприкрытый вызов в глазах к ней не вернутся. Прислуга заканчивает уборку, и оба посетителя покидают так и не двинувшуюся с места Юну. Через пару минут ей приносят завтрак, и прислуга, поставив поднос на стол, интересуется не нужно ли ей что-нибудь из аптечки. Получив отрицательный ответ, прислуга уходит. Юна к еде не притрагивается, но горько усмехается, заметив, что все приборы на подносе пластиковые. Весь день она проводит, слоняясь по комнате и зализывая свои раны. Ближе к вечеру снова приходит Кайл и клянётся не покинуть комнату, пока Юна не поужинает. Юна не понимает такого резко поменявшегося к себе отношения мужчины, но всё равно, даже не хотя, пихает в себя ризотто, лишь бы он ушёл.

– Боишься, что любимый питомец босса помрет с голоду? – не сдерживается и язвит Юна. – Даже вилка пластиковая. Не переживай, я себя и пальцем не трону, но твоему боссу зубами глотку раздеру. Обещаю.

Кайл долго и громко смеётся. Потом утирает выступающую от смеха влагу в уголках глаз и внимательно смотрит на Юну.

– Ну, наконец-то, а то я думал, что все: ты теперь нежная и обиженная на весь мир девчонка, – Кайл еле говорит сквозь смех. – С возвращением.

– Чего ты возишься со мной? Я не хрустальная, не рассыплюсь, – Юну обижает его смех.

– Ты мне мою супругу напоминаешь, – уже серьёзно говорит Кайл. – Дома она меня доводит своими выкидонами, а тут – ты. Только не нападай больше на босса. Я очень не хочу хоронить тебя. Ты ему кровь вчера пустила. Обычно после такого не живут. А ты жива и здорова, и тебя даже вкусно кормят. Будь добра, убери коготочки на время. Я так понимаю, ты тут, как гарант. Вот только гарант чего – не знаю. Придёт время, и он тебя отпустит. И лучше тебе выйти отсюда на своих двух, а не в чёрном пакете, – Кайл заговорщически подмигивает Юне и, схватив поднос с уже пустой тарелкой, выходит. Юна взбирается на кровать и решает поспать. Кайл начинает ей нравиться, он напоминает чем-то Линка, и Юне даже легчает после разговора с ним.

Так проходит неделя. Юна по кусочкам собирает себя и уже почти перестаёт дёргаться каждый раз, когда поворачивается ручка двери.

***

– Даичи разозлится. Он только тебе «монстра» подправил, а тут опять, – усмехается Винсент, сидя на кожаном диванчике в лаундж-зоне клуба Pacifico. Деймон сидит в кресле напротив и задумчиво пьёт виски.

– Бешенная девчонка. Сука, до последнего не сдавалась. Я сорвался. Ударил её так, как мужиков даже не бью, а она даже не заплакала. Впервые такую безбашенную девчонку встречаю, – раздражённо отвечает ему Делроу.